На прошлой неделе, когда город лихорадило праздничными днями, непривычным летним теплом, ливнями и политическими убеждениями, мне надо было оказаться на улице Ясеневой, в районе станции метро Домодедовская. В этих уже старых новых районах блочные дома умеренной комфортабельности заросли высокими, до пятого этажа, деревьями. Там сохранилась навсегда особая дневная пустота спальных районов семидесятых годов – города, за которым всё ещё читается продуманный масштабный архпроект и единый план городской застройки, но который незачем и некому показывать, города, живущего согласно своему особому распорядку приливов и отливов человеческой массы – на работу, учёбу, спать. Войдя в подъезд дома, облицованного с торца белой и жёлтой плиткой, я обнаружил лифт в состоянии ремонта и пошёл пешком на шестой этаж, сопровождаемый грохотом инструментов монтёра и запахами, противостоящими кисловатой доминанте общего мусоропровода. Как раз на площадке перед мусоропроводом между вторым и третьим этажами произошло нечто, о чём я и хочу рассказать: две стены – справа от окна и вторая, напротив мусорки, были исписаны фламастером – средней величины буквы были написаны достаточно аккуратно, но самое поразительное, что вглядевшись в начальные слова текста, я увидел, что это большой фрагмент из Владимира Маяковского, «Облако в штанах»: «Мама? Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца. Скажите сёстрам, Люде и Оле, – ему уже некуда деться. Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома. Люди нюхают – запахло жареным! Нагнали каких-то. Блестящие! В касках! Нельзя сапожища! Скажите пожарным: на сердце горящее лезут в ласках. Я сам. Глаза наслезённые бочками выкачу. Дайте о рёбра опереться. Выскочу! Выскочу! …» и так далее.

Что-то удивительное ждёт этот город, если дети говорят о любви этими словами и пишут их на стене в подъезде. Что-то поразительное живёт в нашей культуре и обещает что-то, когда  мы ужасаемся тому, что стало с театром, искусством или литературой, достаточно посмотреть в сторону – там, рядом, живая культура, там есть жизнь. Так получается, что этот подъезд в доме на улице Ясеневой – самое сильное культурное впечатление и самое важное для меня событие культурной жизни Москвы последнего времени.