В Коломенском в зале Атриум открылась выставка «Сакральное и радикальное», посвящённая диалогу русского авангарда и иконописи. Любимый сюжет Д.В.Сарабьянова. В небольшом зале очень сложно решить такую масштабную тему. Но зрителя ждёт встреча с фантастическим Ле Дантю, Александром Грищенко, Михаилом Ларионовым и двумя работами Аристарха Лентулова. Особенно мне понравился его «Пейзаж» 1920 года из Краснодарского музея. Некоторые диалогические пары очень остроумны и убедительны. Мои фавориты — Александр Веснин из Саратовского художественного музея и «Огненное восхождение Ильи Пророка» Новгородской школы, которое датируется 1470-ми годами и предоставлено Музеем русской иконы имени Михаила Абрамова; вторая пара — Михаил Ларионов 1910 года из Екатеринбурга и Вход в Иерусалим XVI века из Музея Андрея Рублёва.

Работа Владимира Дмитриева «Богоматерь на фоне Москвы», написанная в 1920 году, давно стала одним из хитов собрания Московского музея современного искусства и хорошо известна посетителям выставок.

В мастерской Елены Сергеевны Кузнецовой. Фотографии 2018 года. Некоторые из этих работ теперь находятся в собраниях московского Дарвиновского и Ярославского художественного музеев, некоторые — в частных коллекциях, поэтому я уверен, что работы Елены Сергеевны ещё займут достойное место в истории нашего искусства и найдут свой путь к зрителю.

Ушла из жизни Елена Сергеевна Кузнецова, прекрасный скульптор, педагог, автор интереснейших воспоминаний. Светлая память. В январе в Дарвиновском музее прошла выставка анималистических работ Елены Сергеевны. Эта выставка стала прощальной.

Ростислав Николаевич Барто (1902 — 1974) Портрет. 1929. Бумага, темпера. 49 х 35

Именно под таким названием этот лист экспонировался на VII выставке общества «Бытие» в 1929 году. Работа воспроизведена в каталоге выставки и значится или под номером 16, или 30. В списке произведений Ростислава Барто в каталоге две работы под одним и тем же названием.

На портрете изображена Люция Августовна Барто, в девичестве Дусс (1902 — 1988), жена Барто в 1925 — 1938 годах.

Ростислав Николаевич Барто «Читает журнал». 1928
Бумага на картоне, масло. 86 х 65

Очень соблазнительно увидеть в этом образе автопортрет Барто. Но нет. На портрете изображён Иван Августович Дусс (1901 — 2000), брат Люции Августовны Барто (в девичестве Дусс), жены художника в 1925 — 1938 годах. В 1930 году И.А.Дусс эмигрировал в Швейцарию, где работал хореографом и преподавателем русского языка. Впрочем, есть те, кто утверждает, будто каждый портрет, написанный настоящим мастером, — это всегда его автопортрет, и не мудрено в Джоконде увидеть Леонардо, а в отрезанной голове не только Голиафа, но и Медузы — Караваджо. Поэтому вполне возможно, что в этом портрете тоже отражается и его автор.

Бывают такие дни, бывают такие минуты, когда весь мир кажется чудом. Он и есть чудо, только мы становимся слишком невнимательными и перестаём видеть это. А ведь нужно только задержаться, остановиться и посмотреть перед собой.

Михайлов В.В. (?) Скачки. 1920-е

Этот лист происходит из собрания Якова Евсеевича Рубинштейна и приписывается художнику Михайлову В.В., о котором мне известно только то, что в 1927 — 1931 годах он состоял в Обществе московских художников. Лет пятнадцать тому назад я просил посмотреть эту работу Ольгу Глебову и поискать аналоги. Ольга была прекрасным специалистом. В её компетентности и добросовестности можно быть безусловно уверенным. Светлая память! Она долго работала с листом, вернула мне его без каких-либо документов и сказала: Вас обманули. Вам продали значительно более ценный мех. Среди рисунков В.В.Михайлова, которые ей удалось найти, в самом деле были листы с изображением лошадей, но выполнены они в совершенно другой стилистике. Разумеется, на переломе 1920-х и 1930-х стили многих художников часто менялись достаточно радикально, мы не знаем дату создания этой работы, не знаем, с какими листами сравнивала её Ольга. Но всё же очень интересно было бы узнать историю автора этого замечательного рисунка!

В начале 2000-х Сахатов писал беспредметные картины. Его увлекала живопись как таковая, его интересовал тон, в котором он видел её основание. В 2010-х он стал писать портреты. Складывается впечатление, что из живописной стихии неизбежно должен был быть создан человек. Он рождается из живописи, потому что живопись (вместе с музыкой и словом) — самое содержательное хранилище того, из чего может сотворить себя человек. Но в третьем тысячелетии человечность его неочевидна, мучительна, хрупка. Он растерял себя. Единственное, что у него осталось — его история, память, живая культура прошлого, и он пытается вспомнить и снова творить себя по образу и подобию тех образов, которые видит на русской иконе и картинах Рембранта, в фаворском свете и животворящем красно-коричневом золоте, пролившимся в темноту космоса. Он ищет душу. На последних работах эти люди обрели лица, иногда похожие на детские рожицы, больше — на Фаюмские портреты. Неужели это значит, что они ушли? Нет.

Зимой Валерий Сахатов плохо чувствовал себя, лежал в больнице. Сейчас восстанавливается, пишет маленькие, совсем маленькие натюрморты, как правило, с цветами, реже с яблоками и грушами. Эти совсем небольшие картины собираются в фантастические светящиеся ряды или всё-таки сияющие облака,  и бросают вызов  тёмному веку гигантомании.

Я наблюдаю за тем, как работает художник, лет двадцать. Он работает в той же манере, но внутренне постоянно меняется и не повторяет себя, оставаясь, может быть, самым глубоким, тонким и требовательным к себе живописцем нашего времени.

Даже в его беспредметных вещах начала 2000-х годов не было пустоты, 

была пульсирующая материальность на пути к форме. Мои же любимые работы Сахатова — это «портреты» (или — без всяких кавычек — портреты) начала 2010- х годов.

То, что он делал тогда, было отчасти алхимией: он писал свои удивительные магматические, плавящиеся красно-черные или земляные, золотистые, охристые картины на маковом масле, иногда с добавлением яичного желтка и воска.

Ростислав Николаевич Барто (1902 — 1974) Вечерние горы. 1966

О Барто рассказывали, будто он из чистого хулиганства на старенькой дощечке написал морской пейзаж в голландском духе, отнёс его в Пушкинский музей и получил подтверждение, что это работа неизвестного голландского художника ХVIII века. Автор был совершенно доволен. Как говорят герои Джоан Роулинг, «шалость удалась». Эту маленькую тёмную картинку с парусником я видел и даже держал в руках. Она действительно производит странное впечатление, как будто пришла из другого времени.

Барто — удивительный мастер. То, как он собирает формы, снимая с листа слои краски и открывая светящуюся поверхность бумаги, похоже на волшебство. Так же он делал монотипии. Писал на стекле букет цветов, смотрел, брал скребок и несколькими уверенными движениями превращал цветы в женское лицо. Пауза. Ещё несколько движений, немного краски — и лицо превращается в пейзаж. Как будто мастер может всё! И одновременно что-то очень важное исчезает… Искусство — не волшебство, а что?

Фёдор Константинович Константинов (1882 — 1964) Адам и Ева. 1912

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. (Быт. 1, 27)

Более всего, что сегодня мы ищем и находим в старом искусстве,  почему обращаемся к нему — это безусловное присутствие в нём человека и человеческого измерения, ясности человеческого взгляда, направленного на себя и в мир, ответственность за который он принимает на себя, будущее которого держит в своих руках. Человек видит красоту мира и через мысль о Боге и Его творении стремится понять красоту и таинственную разумность своей природы.

Человек — смысл искусства. То, что говорит о нём искусство других столетий и культурных намерений, в том числе русское искусство начала и середины ХХ века,  интереснее, честнее и современнее снобизма и бесчеловечности глобалистского культурного проекта. Мы не можем отворачиваться от современности, но обязаны приложить огромные усилия, чтобы строить её, а вместе с нею и себя, заново.

Абрам Маркович Черкасский (1886, Белая Церковь — 1967, Алма-Ата) Март. 1940-е

Снег и солнце такие же, как в эти дни в Москве.

А.М. Черкасский — прекрасный живописец и талантливый педагог. Жаль, что мы мало его помним. Человек, проживший яркую, непростую, как весь наш ХХ век, честную и полноценную творческую жизнь. В силу обстоятельств судьба его оказалась связанной с Казахстаном.

В 1949 году Черкасский был отстранён от преподавательской работы в Алма-Атинском художественном училище по причине «наличия в творческой работе формализма и импрессионизма, которые прививал своим ученикам»… Судя по воспоминаниям учеников, он был искренним и неравнодушным, поэтому его очень ценили и уважали. А в должности его скоро восстановили.

Сам Черкасский учился у замечательных преподавателей — в Киеве у А.А. Мурашко и Петербурге-Петрограде у Н.Н. Дубовского, В.Е. Савинского и Я.Ф. Ционглинского. Это снова к вопросу о преемственности и советской школе живописи.

Малютин Иван Андреевич (1891 — 1932) Канцелярские автомат-пожиратель. Обложка журнала «Крокодил», N° 21 (181), июнь, 1926

Подпись: Медленно, но верно перерабатывает червонцы и другие ценные бумаги во входящие, исходящие, циркуляры, отношения и пр.

Прошло 100 лет. Поразительно современно. Складывается впечатление, что сто лет или двести пройдёт, но абсурдность бюрократической системы  неискоренима. Она прогрессирует, как плохая болезнь, она растёт, подменяет собой любую здоровую деятельность, экономику, культуру, медицину, образование, само существование общества. Она заражает его цинизмом, она отменяет человечность. Чиновничья каста заставила обслуживать себя, кормить себя, она подчинила себе здравый смысл. Чтобы обезопасить себя, она будет уничтожать всё вокруг. Бюрократия добилась немыслимых успехов! Если бы в наше время были печатные издания, разве можно было бы вообразить на обложке одного из них такую карикатуру?

И ещё. Может быть, это образ «искусственного интеллекта»?

Малютин Иван Андреевич (1891 — 1932) Охрана труда. Рисунок для журнала «Крокодил» N°29 (59)

Подпись: Мастерские на Ижевском заводе перегружены станками на 75% так, что рабочим к месту работы приходится проходить бачком между шкивами и шестернями. «Раб. Газета».

Рабочий: — Если так с полгодика поупражняться, то потом можно в цирке замечательные чудеса показывать!

Малютин Иван Андреевич (1891 — 1932) На Руре всё спокойно. Рисунок для обратной стороны обложки журнала «Крокодил» N° 28 (58), 22 июля 1923 года.

Подпись к рисунку: Согласно германской ноте о насилиях в Руре, там не прекращаются акты насилия, совершаемые французско-бельгийскими оккупационными войсками над населением занятых ими областей.

Малютин Иван Андреевич (1891 — 1932) Цыганский табор. Рисунок для журнала «Крокодил» N°28 (58), 22 июля 1923 года.

Подпись к рисунку:

Д. С. П. ст. Запутная М.-Каз. жел. дороги Леонов выдал разрешение на отдельный вагон целому цыганскому табору после того, как одна цыганка «погадала» Леониду. «Гудок»

Цыгане шумною толпой

В теплушке весело кочуют.

Они, толпясь, в теплушке той

Бесплатно днюют и ночуют.

В теплушке той цыганам рай.

Кто ж дал теплушку им? Леонов:

— «Ты мне, цыганка, погадай, —

И получай хоть сто вагонов!»

Это, наверное, к вопросу о чиновничестве и коррупции как элементу его традиционных ценностей.

Среди работ Елены Сергеевны Кузнецовой есть настоящие шедевры. Один из них — этот большой Сервал. 1985 год. Шамот. Высота — 78 сантиметров.

Работа выполнена на керамическом заводе Союза художников в Речицах, то есть во Гжели. Сервалов, как и своих удивительных сов, Елена Сергеевна лепила по пластилиновым этюдам, сделанным в Зоопарке. Художник вспоминает: «Меня перестали устраивать карандашные наброски, которые не передавали движение и объём в пространстве, к тому же я стеснялась, когда мне через плечо норовили заглянуть люди, и стала брать в Зоопарк кусок пластилина. Это позволяло мне лучше понять движение и пластику животных, а людям не очень было видно, что я там верчу в руках. … Вот по таким этюдам я начала лепить своих больших зверей. … Кто-то из них привлекал меня больше, кто-то меньше. Совы были просто поразительны, переменчивы и мощны. А сервалы узкие и плоские, на высоких лапах и с огромными ушами необыкновенно гибко и пластично двигались и напоминали, когда просто сидели, египетских кошек.»

«Я выросла в Замоскворечьи, под большой географическое картой Европы, которая закрывала целую стену в нашей комнате в небольшом деревянном доме на Новокузнецкой улице.  На карте отмечалось флажками отнятые у немцев города».

Скульптор и педагог Елена Сергеевна Кузнецова родилась в 1940 году, училась в студии Александра Васильевича Попова, Суриковском институте и Строгановском училище. Автор монументальных работ (Маугли и Багира, 1983, Калуга) и большого числа произведений, выполненных преимущественно в технике обливной керамики. Много лет вела занятия в студии московского Дворца пионеров.

Работы Елены Сергеевны отличает та самая «любовь к действительности», с которой Сергей Михайлович Романович связывал понятие «реализма» в искусстве. В них звучит чувство жизни или чувство живой природы, которое наполняет художественную форму действительной, живой красотой.

Сегодня в Дарвиновском музее открытие выставки Елены Сергеевны Кузнецовой (р.1940).

Иван Андреевич Малютин (1891 — 1932) Автопортрет. 1920-е

Иван Андреевич Малютин родился 5 (17) января в деревне Балково Тульской губернии. Отец будущего художника работал в Москве резчиком по дереву на знаменитой мебельной фабрике П.А.Шмита.

В 1902 году Иван Малютин поступил в Строгановское художественно-промышленное училище, которое окончил в 1911 году по классу выдающегося скульптора Н.А.Андреева.

Служил в частном оперной театре С.И.Зимина, был известен как автор шаржей и карикатур на артистов, певцов и прочих представителей театрального мира Москвы эпохи последнего царства.

В 1909 первые карикатуры Малютина были опубликованы в журнале «Рампа и жизнь».

В 1919 — 1921 работал в Окнах РОСТА с М.М.Черемных и В.В.Маяковским. С поэтом Малютина связывала многолетняя дружба.

Многим Иван Андреевич Малютин хорошо знаком как художник театра и блестящий карикатурист. Всё знают его обложку к первому номеру журнала «Крокодил» 🐊. Там Крокодил был красным.

Но Малютин ещё и прекрасный живописец, в 1917 — действительный член общества «Бубновый валет». Эти работы относятся к циклу картин, написанных художником в последнее лето его жизни 1931 года, которое он провёл в противотуберкулёзном санатории в Теберде.

В Москву он привёз огромное число картин, в основном, горных пейзажей, которые поражают тем, как художник может передать ощущение кристально чистого воздуха, который дарит ему надежду на выздоровление, само чувство живой природы.

К сожалению, зимой 1932 Иван Малютин ушёл из жизни, а его поразительная живопись известна единицам.

5  (17) января день рождения Ивана Андреевича Малютина (1891 — 1932).

Иван Малютин известен как соавтор Маяковского и Черемных в московских Окнах РОСТА и автор обложки первого номера журнала «Крокодил». Интересное замечание сделал Исаак Абрамский, сотрудник «Крокодила» со дня основания, автор книги «Смех сильных» (1977), посвящённой художникам этого журнала. Он пишет, что у Малютина в высшей степени «развито чувство объёма в изображении людей и предметов, делающие карикатуру неизмеримо выразительнее. Это — чисто скульптурное чувство формы, воспринятое художником у своего замечательного учителя Николая Андреевича Андреева».

Когда Абрамский пишет об «основоположниках и организаторах журнала «Крокодил», он называет три фамилии — Черемных, Моор и Малютин.

С Новым годом, дорогие друзья! Пусть в этом году произойдут события, которые изменят вашу жизнь к лучшему и наполнят её радостью, пусть происходящие перемены станут результатом вашего труда, творчества и борьбы, пусть они принесут счастье хорошим людям. От всего сердца желаю вам почувствовать в себе силы влиять на то, каким будет мир вокруг вас завтра, в наступающем году и через сто лет. От всего сердца желаю вам веры в себя! Пусть наступит время торжества правды и справедливости!

Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий (1905 — 1993) Лунная ночь. 1964

Николай Николаевич Волков (1897 — 1974) Москва. Лунная ночь. 1960-е Бумага, акварель. 62 х 52,5

Поздняя работа Николая Волкова, известного художника-акварелиста, теоретика искусства, автора книг «Восприятие предмета и рисунка» (1950), «Цвет в живописи’ (1965), «Мысли об искусстве» (1973), «Композиция в живописи» (1977).

Николай Волков начал заниматься живописью в 1929 году, и уже в 1933 его акварель «На путях Рязано-Уральской железной дороги» была приобретена Третьяковской галереей с выставки «15 лет советской графики».

Много работ художник посвятил Москве, это целые циклы набережных и новостроек, индустриальных пейзажей и московских крыш, так любимых многими художниками ХХ века.

Во время Великой Отечественной войны художник служил фронтовым корреспондентом под Брянском, в районе Орловской дуги, на Втором Украинском фронте.

После войны защитил кандидатскую и докторскую диссертации, работал в Научно-исследовательском институте теории и истории изобразительных искусств Академии художеств СССР.