Принятие живописи Флоренской происходит безусловно и сразу, но слова, чтобы говорить о ней, приходят потом. Первое слово об этой живописи — душа. Сама душа мира — очень тонкая и зыбкая материальность, взгляд и ощущения человека, сочувствующего миру и имеющего талант сочувствия. Материальный мир тает, оттаивает, у него появляются свойства, которых не было прежде, или они были открыты художнику, а теперь стали живописью и открыты всем. И тела истончаются, тают, становятся похожими на ту телесность, о которой говорят иконы и фрески, становятся тихими героями истории земли, постоянно думающей о небе, обращённой к небу и населяющей его.