Арсений Шульц Без названия 1930

Имя Арсения Леонидовича Шульца мало известно даже специалистам в области русского искусства ХХ века. Его знают только исследователи и знатоки книжной иллюстрации, причём те, чей интерес не был ограничен кругом мировой и русской классики, а простирался в области популярной и развлекательной литературы, которой в полной мере соответствовали работы А.Л.Шульца, которые он выполнял по заказу издательств со второй половины 1950-х по начало 1970-х годов.

Здесь представлены работы совершенно другого свойства. Это ранние рисунки Арсения Леонидовича. Они относятся к числу тех, которые он рисовал в течение четырёх лет, с 1928 по 1932 год, во время обучения на рабфаке Вхутемаса, до поступления в Московский Архитектурный институт. Некоторые он делал для заработка, как эскизы рекламы и иллюстраций, но большая часть этих работ – рисунки для себя, зарисовки, которые он делал, наблюдая жизнь города 1920-х годов, уличные сценки, уличные персонажи, его друзья и подруги; особая тема – художественный язык этих рисунков: молодой художник 18-ти – 22-х лет, разумеется, ещё не нашёл своего почерка, он внимательно всматривается  в работы известных мастеров, и их влияние очевидно сказывается на его творчестве, и это особенно интересно, потому что мы имеем возможность наблюдать за тем, какое искусство оказывает влияние на молодого интеллигентного человека, самостоятельно ищущего себя в искусстве. Сразу бросается в глаза влияние немецких экспрессионистов; в 1930 году в его библиотеке появляется маленькая книга К.Зелениной, посвящённая творчеству Франса Мазереля (на обложке книги его имя транскрибировано как Мазереель). А.Л.Шульц очень любил этого художника и часто подражал ему. В некоторых работах сказывается влияние Д.П.Штеренберга. В.В.Лебедева, А.А.Дейнеки и других, часто ещё совсем молодых, но уже признанных молодёжью художников.

Не справедливо ограничивать феномен «духовного сопротивления» власти в ХХ веке религиозным содержанием культуры; сама культура как язык реальности противостоит власти как фиктивной культуре. До 1990-х годов религиозность и церковь в России были элементом нонконформистского комплекса; сегодня ситуация радикально изменилась. Сегодня в России церковь стала одним из институтов власти, а религия принадлежит властному дискурсу.

Чирков А.Н. Преображение 1946

Замечательный историк искусства Виктор Соловьёв для определения смысла того  раздела русского искусства ХХ века, к которому относится творчество А.Н.Чиркова (и куда он относил также С.М.Романовича) предложил использовать термин «Искусство духовного сопротивления». В статье, посвящённой А.Н.Чиркову, опубликованной в 2000 году, он написал:

«… нам, возможно, придётся ещё осознать, что именно наследие искусства сопротивления, воплотившее собой небывалое противостояние художника всей мощи тоталитарной репрессивной госмашины – самая ценная часть художественного наследия ХХ века. Оно отразило небывалый в истории человечества опыт и доказало саму возможность духовно суверенной личности выстоять даже в одиночку, и даже тогда, когда автор являлся практически единственным своим «заказчиком» и зрителем. Такого типа творчества история искусства ещё не знала.»
Автор завершает свою мысль высказыванием, которое вызывает вопросы и требует разъяснений, хотя бы потому, что автор решается не относить к модернистской традиции искусство С.М.Романовича и А.Н.Чиркова, что уже спорно, но которое, по целому ряду причин, я больше не стану комментировать:

«И пора признать,  что это искусство сохранило духовность содержания и поиск красоты, утраченных искусством модернизма и постмодернизма, узурпировавших право считаться главным моментом в культуре ХХ столетия.»

Романович С.М. Несение креста 1960-е

В русской культуре нормой отношения к личности было и остаётся либо унижение, либо восхваление кого-то без меры и часто без всяких тому оснований. Это очень заметно  в курсе истории русского искусства: она короткая, без подробностей, вся исчерпывающаяся несколькими именами и фактами. Кажется, у нас так мало художников, а это не так, просто мы очень мало знаем наших художников. И как раз те, кто уважал себя и свой труд, кто с уважением относится к труду других, просто, к другим людям – своим предшественникам и своим современникам, остаются неизвестными в современном обществе. Их имена хранит история для профессионалов, а такая история – это только шанс культуры, но ещё не культура. Уважительное отношение к человеку – это непременное условие появления искусства и основной признак его отличия от шоу-бизнеса.

Русское искусство ХХ века не исчерпывается авангардом, и авангард – это не пять имён, известных за границей и продаваемых на аукционах.
Наверное, в России так много сил уходит на выживание, что не остаётся сил на жизнь, а культура – это и есть жизнь.
Исследователи искусства в России год за годом рассказывают о художниках, работавших 40, 60, 80, 100 лет назад; они надеются изменить картину истории культуры России; и это происходит на самом деле, только осознаёт это изменение несколько десятков человек в стране. И всё.

В конце 1921 года был создан знаменитый «Маковец», который назывался также Союз художников и поэтов «Искусство – жизнь». То есть, искусство представляется человеку ХХ века как способ отношения к действительности – делай, создавай ту действительность, в которой живёшь, в которой можно жить, твори реальность, живи своей реальностью, не позволяй решать за тебя, что такое (твоя) жизнь, что такое действительность; если это только слова, то пусть это будут твои слова. Говори. Пиши. Будь реальностью. Искусство – это путь к реальности.

Современная культура расслаивается, реальность расслаивается, то, что действительно для одних, не имеет смысла для других. Вещи неоднозначны в разных социальных группах. И таких социальных групп достаточно много, и число их увеличивается. То, что является мотивацией социальной активности для одних, представляется другим бессмыслицей. Смыслы неравноправны, смыслы вездесущи и агрессивны. Те люди, которые полагают, что современная иерархия смыслов будет существовать вечно, просто мало образованы и мало живут, то есть, у них не развито чувство истории.
Возможно, когда-то человеческая культура распадётся на число «культур», совпадающее с количеством людей на земле.

Культура вырастает из потребности – помнить; культура – это хорошая память. Помнить то, что велено, относиться к памяти как обязанности исполнять приказы хозяина – такова культура рабов; здесь их называли – холопы; помнить то, что выгодно – культура уголовников. В современной русской культуре слишком много и того, и другого. Не все художники, представленные в рамках проекта Новая история искусства, совершили или стремились совершить революцию в искусстве. Но иногда путь, которым им довелось пройти через ХХ век в России настолько тяжёл и страшен, что сам факт, что они были художниками и остались ими до последнего дня, важнее для истории культуры, чем километры заказной живописи, иллюстрирующей и наполняющей собою среды обитания холопов и уголовников. В разделе ПРОЕКТЫ на сайте размещены работы Марии Владимировны Мыслиной, замечательной художницы, ученицы Константина Коровина, долгие годы проведшей в лагерях. Мария Владимировна Мыслина была другом Ростислава Николаевича Барто и его жены, Ларисы Петровны Галанза, которая и сохранила архив художницы. Там опубликованы пять рисунков, сделанных художницей в лагере, куда она была сослана в 1937 году.

Глобализация подразумевает прямое столкновение культур. Культуры как комплексы производства смыслов, которые часто называют «культурными ценностями», вступают в диалог, но одновременно — это первобытное соперничество на этнокультурном уровне; это конкуренция культурных программ, которые и есть «системы производства культуры». Глобализация – это соперничество между культурами за влияние друг на друга и актуализация традиции, а отсюда – этноса как брэнда, то есть как востребованной формы существования современности.
В России эта система неразвита и  несамостоятельна, деятели искусств, создающие культурный товар, в большинстве своём, создают чудовищную продукцию для реализации на внутреннем рынке. Дело не только в том, что они развращают потребителя, когда приучают его к потреблению искусства второй свежести. Развращают – такое старое слово, которым обозначается воспитание способности к комфортному существованию в неприемлемых условиях. Они разрушают пространство культуры, которое называют рынком, и оно становится плоским, недиверсифицированным и закрытым. Никому, кроме воспитанных в России малообразованных граждан, такой культурный продукт не нужен. Россия, таким образом, исключается из процесса международного культурного обмена. В области культуры, как и в торговле – тем более культура и есть торговля – Россия может быть поставщиком сырья – немногочисленных талантливых сограждан и традиционных промыслов – ещё более редкого старого искусства. Образцовый потребитель современной культуры с ужасом рассказывает о существовавшем пятьдесят лет тому назад железном занавесе. Ограничить граждан страны барьером той культуры, в которой они существуют, заставить их есть её – это тот же железный занавес, созданный экономическими средствами.

Сегодня в театре Человек «Искусство» – пьеса Ясмины Реза, режиссер Ольга Соколовская. Замечательная пьеса. Это про то, чем мы тут занимаемся.
Становясь поводом отношений между людьми, вмешиваясь в привычное течение событий, искусство меняет весь ход вещей; ничего не пересказывая и ничего не изображая, искусство становится механикой появления социального вызова, бунтарства и ханжества, привязанности и отвращения, усталости и влечения, сострадания и жестокости, правды и полной её противоположности. Искусство может услужить тщеславию, а может быть механикой освобождения, может разрушать, а может создавать, это инструмент перевода чужого – в своё, а своего – в чужое, всё может становится другим, и это зависит от человека, от того, насколько он научился осознавать настоящее, переживать сопричастность лавине настоящего, в котором космос соединяется с ничем; как будто нет прошлого, а есть вечность;  отчасти искусство учит не бояться патетики, потому что патетика – лучшее основание для смеха. Все вещи связаны и перетекают одна в другую, и всё это не одно и то же, это очень важно – их различать. Искусство перекраивает течение времени, когда выявляет то, что было неважным, а теперь таким больше не кажется; связанные когда-то связи вдруг не работают, всё не навсегда, на их месте звучат разрывы, вот тут-то история начинается заново; всё начинается заново; искусство всегда начало истории, потому что искусство – всегда сотворение мира; искусство – это способ принуждения человека начинать заново – жить, выяснять отношения, становится кем-то, потому что это важно, это всё и есть нормы человечности; «нормы» — это, конечно, плохое слово, но его хочется взять, когда речь идёт о переоткрытии человеком себя и связей с другими; это ведь и есть возможность выговорить правду. Вещи оборачиваются своими некорректными сторонами, действия здесь опровергают нормы поведения, нормы связностей и преследуют живые, безусловные смыслы. Неправда, что искусство – это развлечение и обман. Обман – это работа на индустрию развлекательного искусства.
Пьеса очень смешная и это не имеет отношения к индустрии развлечений. Просто хороший спектакль.

Особенность современной культуры в том, что она склонна абсолютизировать неустойчивые смыслы. Это непосредственно связано с производством одноразовой культурной продукции.

Борис Чернышев Кудепста (из серии "Кавказ 1965") №1157, 38,4х44

Работая над материалом к биографии Б.П.Чернышёва, я заметил странное совпадение нескольких дат и фактов жизни этого художника с историей В.А.Коротеева: и тот, и другой родились в 1906 году(В.А.Коротеев – 13 января, а Б.П.Чернышёв – 6 августа) и ушли из жизни в один день – 25 января 1969 года. Оба – участники сражений Великой Отечественной войны с 1941 года; В.А.Коротеев был ранен в 1944, Б.П.Чернышёв прошёл героический боевой путь в действующей армии, был награждён орденом Славы III степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги» и другими, закончил войну в Порт-Артуре. Б.П.Чернышёв вступил в Союз художников только в 1958 году, В.А.Коротеев никогда не вступал в эту организацию.
Есть общее в лёгкой, эскизной и одновременно предельно точной живописной манере художников, в том, как они эффектно и эффективно пользуются не предназначенными для рисования материалами – газетами, обоями и т.д. Хотя, может быть, здесь интереснее говорить о различиях: в работах В.А.Коротеева острота, иногда какое-то нервное состояние сочетается с удивительной, глубокой медитативностью; дочь художника Надежда Васильевна однажды сказала о работах своего отца В.А.Коротеева: «Чтобы так писать, необходима УВЕРЕННОСТЬ ОТЧАЯНИЯ. Я вспоминаю отца, его способ писать – со злостью бросить мазок; это просто так не родится.»
Б.П.Чернышёв остаётся монументалистом даже в небольших работах; он академичен, он ищет максимальную выразительность пластики, но затрачивает минимум средств; ритмика его мазков мягкая и мощная, так выражается УВЕРЕННОСТЬ СОЗИДАНИЯ.

В статье про Ф.В.Семёнова-Амурского для журнала Academia я пишу о том, что в 1946 году художник был переведён из членов Союза художников в кандидаты, то есть, его профессиональный статус был официально понижен. В литературных записках Г.А.Щетинина «Художники» читаем:
«На одной из чисток МОССХа (конец 40-х – начало 50-х годов) Фёдора Васильевича перевели в кандидаты. Надо было восстанавливаться. Фёдор Васильевич специально несколько дней ходил в Донской монастырь и писал там «для них» реалистические пейзажи (кстати, они мне нравились больше его обычных). Он был восстановлен. Председателем правления был тогда Богородский. он использовал свои два председательских голоса, поддержал Фёдора Васильевича.»

Г.А.Щетинин несколько раз вспоминает Ф.В.Семёнова-Амурского. Известно, что Георгий Александрович помогал Ф.В.Семёнову-Амурскому в получении рабочих заказов.
Вот ещё две короткие истории:

«Как-то зашёл разговор о МОССХовских выборах, которые Фёдор Васильевич никогда не пропускал. «Я хороших художников всегда вычёркиваю из всех списков, — говорил Ф.В. — Зачем им заниматься общественной работой.»»

«Многие работы написаны Фёдором Васильевичем на Даниловском кладбище, которое было недалеко от его дома. Сидя на могилах, он писал свои фантастические пейзажи с синими лошадьми и чудесными деревьями.»

В журнале ACADEMIA, №1, 2010 напечатана статья, опубликованная на сайте и посвящённая творчеству Ф.В.Семёнова-Амурского. Статья открывает рубрику «Наследие. ХХ век» и имеет редакционное название «Перед лицом времени».

В журнале ДИ №3, 2010 появилась статья, написанная к 80-летию Юрия Савельевича Злотникова. В журнальной публикации ошибочно – 1957 годом – датированы произведения Ю.С.Злотникова из серии «Сигналы» — «Сигналиная композиция» и «Случайное пространство как закономерность». Произведения созданы в 1959 и 1960 годах соответственно, что подтвержают авторские подписи, малозаметные, но наличествующие в нижних правых углах обеих работ.

В этом незначительном происшествии, скорее всего, случайном, отражается закономерность, прослеживающаяся в искусстве ХХ века. Практика изменений датировок работ в сторону более раннего времени создания отражает влияние идеологии модернизма – ценности новизны, то есть, «объективности», преобладающей над субъективной и не обязательно поддающейся поверхностной формализации ценности художественного высказывания как такового, ценности «искусства».
Чем больше искусство обращается к широкому кругу зрителей, тем в большей степени общество ищет объективных критериев оценки ценности искусства. Не забудем, что «ценность» всегда равна «смыслу». И находит их – в первенстве, изобретательстве, а сегодня – в конкуренции цен. Кто дороже – тот более значим для культуры. Конечно, это абсурд, если мы имеем ввиду всё культурное пространство, хотя есть сообщества, в которых это единственный способ соотнесения себя с искусством и участия в диалогах по поводу культуры.
Но в культуре, и в современной культуре в особенности, общих для всех и каждого критериев оценки нет. Тогда распространяется утверждение, что современное искусство вообще не имеет критериев оценки и ценность определяется мнением экспертов, которое, опять-таки равно значимо для всего общества. Но современное общество – это сложная сеть культурных взаимоотношений, это структура не одномерная и не ограничивающаяся единой моделью массового потребления одноразового искусства. Общих правил для всех и общей для всех системы оценки культурных фактов не существует, просто каждый принимает участие в их формировании или формулировани. И может, они действуют всего один день. Но они действительны.
(Что касается важной для русского неофициального искусства даты – лето 1959 года, то важно помнить, что именно тогда в Сокольниках состоялась американская выставка, на которой показывались работы современных американских художников. Поэтому уже сложилась традиционная форма изживания комплекса провинциальности – русское искусство второй половины ХХ века датирует свои открытия временем до 1959 года. Но не важно, когда появляется искусство, оно не нуждается в утверждении формализованной или объективированной ценности и оправдании, если оно важно для своей культурной среды, если активно участвует в изменении содержания культурного пространства времени, что и делали работы Ю.С.Злотникова, если в еём присутствуют живые смыслы, которых я касался в своей статье.) сб

Даная. 2010

В работах Владимира Семенского, объединённых мифологическими сюжетами, появилось новое качество, которое, наверно, обязательно появляется, когда художник говорит о чём-то, что известно не только ему одному, что открыто всем, и очень давно, но сегодня показывается — видится снова, появляется, становится действительным — оживает, вот так, как художник смог рассказать об этом, и мы начинаем вспоминать, какой была Афродита у Ботичелли, какой была Даная у Рембрандта и Европа у Серова, что с ними случилось теперь, почему одна смешная и немного страшная, как пьяная баба, а другая не плывёт по поверхности волны, а стоит на коленях на берегу, и есть в ней какая-то изломанность, будто говорит она больше не о красоте и влюблённости, а о боли; почему она как будто битая; через сегодняшние картины существуют старые боги, старые смыслы, они изменяются, но живут, и всё это становится разговором, который ведётся давно, не чтобы открыть и доказать что-то, не чтобы объяснить их современным языком, а чтобы продолжилась их невысказанность. Здесь такая связность с теми смыслами, которые и живут только, кажется, благодаря искусству. Мне очень понравился Минотавр, потому что у него цвет смыслообразующий — это и греческая терракота, и кровь, и налитые ею бычьи глаза — он как будто сам своё отражение видит; в этих работах есть нехарактерная для современного искусства  эмоциональная глубина, а иронично-горькая интонация делает эту историю особенно живой.

В июне сайт открывается, работа над ним продолжается, эту работу ведут художники сайта Dave Pyle и Саша Аневский — два человека, которым я очень благодарен. Саша Аневский — автор дружественных сайтов aronov-art.ru , посвященного творчеству художника Льва Ильича Аронова и блога  gruppa5.livejournal.com о творчестве художественного объединения конца 1930-х  годов «Группа пяти»

сб