А такой была весна семьдесят лет назад. Почти семьдесят. Такое же бледное небо, большей частью серое, и немного голубое, уже отцветает верба… А вот искусство стало совсем другим. И дело не только в том, что оно отказалось от отображения реального мира как эпизода вечности. Оно отказалось от своей роли универсального языка человечества, связывающего страны, народы и эпохи и стало чем-то совсем иным. Чем? Это и есть главный вопрос. Наверное, прежде всего — формой самоопределения новых элит, индустриальным продуктом, обретающем ценность на рынке массовой культуры (пусть даже в секторе роскоши) и инструментом манипуляции. Применение простой логики — посмотрите на то, как общество отказывалось принимать художников-новаторов в XIX веке и как высоко их оценили позже, позволяет играть смыслами: теперь всё, что появляется на арене культурной жизни, можно объявить потенциально сверхценным для истории и человечества.




