В книге Владимира Васильевича Вейдле «Умирание искусства», изданной в Париже в 1937 году, есть замечательное определение романтизма: «Романтизм есть одиночество, всё равно — бунтующее или примирённое; романтизм есть утрата стиля».

В этом смысле интересно посмотреть на историю советского искусства как на новый романтизм, то есть, как на столкновение тенденций поиска и даже навязывания стиля и противостояния этому намерению, преодоления его. Даже ОСТ не был стилистически однородным объединением. Рассматривая короткую эпоху советского ХХ века, несколько десятилетилетий, мы вправе говорить о ней как о культуре полифонии и особой актуальности творческого одиночества, когда только сам художник несёт ответственность  за систему ценностей общества и внушает ему сознание историчности настоящего.

В то же время существует язык 1920-х, он превосходит понятие стиля, я бы рискнул назвать его поставангардом; есть растущий из него язык 1960-х…

Сергей Михайлович Романович (1894 — 1968) Подсолнухи на синем фоне. 1940-е