В работах Семёнова-Амурского есть такая интонация и такая пластика, которые побуждают видеть в них нечто наивное или соотносимое с наивным искусством. Но это совсем не так. Это не наивное искусство, но искусство, имеющее отношение к культурной памяти народа.
И у самого Семёнова-Амурского в его мыслях, словах, в самом образе жизни звучит такое безусловное, изначальное восхищение искусством как той сферой человеческой деятельности, в которой зримо явлены все значимые достижения человеческого духа, где запечатлены все самые важные победы человечества, все результаты, все вершины его исторического пути. Это как припоминание очень древнего, воспитанного в человеке преклонения перед знанием, словом, движением, звуком, любым другим мастерством, возвышающим человека над своей немощностью, над заурядностью и бездушием. Одновременно это выражение настроения культуры 1920-х, открывшей в искусстве инструмент проектирования и построения нового мира…




