Вчера, вспоминая художника Шугрина, я закончил тем, что говорить о его творчестве, как и о творчестве очень многих русских художников — не такая простая задача. Что я имел ввиду?

Легко вписать художника в исторический контекст и разрешить когда-то и кем-то о ком-то написанным текстам захватить его, включить его в себя. Будто всё сказано. Кто он такой, этот малоизвестный художник, чтобы ради него менять строй исусствоведческой речи и погружаться в бездну нюансов? А именно это необходимо. И именно это и есть культура. Навык различения. В каком-то смысле каждый настоящий художник требует своего языка описания, своих формул понимания и сборки сиысла. Очень часто понять художника — значит преодолеть противоречивости, которые отличают его язык, почувствовать его индивидуальность.

Всё сказанное в полной мере относится к Михаилу Ксенофонтовичу Соколову, кстати, учителю Шугрина.

Соколов всё время смотрит других художников, но никогда не вторичен. Много ошибается, и что?

Михаил Ксенофонтович Соколов (1885 — 1947)