В этой маленькой работе 1955 года есть многозначительность и, может быть, даже символичность, которая совершенно не свойственна работам Семёнова-Амурского. Предметы на его картинах изощрённо-сложны и красивы, но они — только рассказ о том, что есть или были другие культуры, искавшие и по-своему видившие красоту, о том, что сквозь время и пространство эти творения человеческих рук приходят в нашу повседневную жизнь, однако в них так редко можно уловить какую-то пафосность или хотя бы намёк на аллегоричность. А этот кубок и отломанная веточка цветущего дерева как раз таковы. Предметы становятся символами и я не могу сказать, что это добавляет что-то по-настоящему значимое открытому и непосредственному искусству Семёнова-Амурского. Избыточный драматизм этой композиции компенсирует удивительное по выразительности цветовое решение, заставляющее вспомнить о том, что Семёнов-Амурский очень внимательно смотрел и хорошо чувствовал Гогена и Набидов.




