Шугрин — один из тех авторов, содержание творчества которых намного глубже и сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Это не перевод с французского, не пересказ открытий европейского искусства начала века, это очеловечивание истории, возвращение человека, раздавленного историей, к ощущению полноценности жизни как чего-то очень близкого и непосредственно касающегося каждого и творимого каждым, к осознанию своей историчности через переживание хрупкой, но пронизывающей мир и как будто сшивающей его ткань вечно возвращающейся и спасающей его женственности.
Это пространство личной заботы за сохранение устойчивых связей, из которых вырастает жизнь; реанимация уставшей культуры и выстраивание каких-то форм, за которыми слышно ровное биение жизни, звучание её стройных и гармоничных ритмов, воскрешение человечности и светлая работа души.

