Москва разбивается о стекло небоскрёбов, как Титаник, в темноте налетевший на айсберг. Город, который отличался узнаваемым состоянием пространства,  проваливаливается в безликость, рассыпается на куски, раскалывается в башнях ледяного стекла. Пропадает структура, исчезает мысль, стирается логика пешехода. Для него создаются зоны, дорожки, специально отведённые места. Человечьи площадки.