Михаил Ксенофонтович Соколов (1885 — 1947) Женщина в красном. 1930-е

В истории русского ХХ века есть интересная закономерность: художники, которые больше других размышляли о красоте, о природе и смысле прекрасного, чьё творчество отмечено эстетизмом или последовательным противостоянием ему ради подлинной, живой красоты, жили удивительно бедно, часто буквально впроголодь, на грани нищеты: Михаил Соколов, Антонина Софронова, Сергей Романович, Фёдор Семёнов-Амурский, Василий Коротеев.

Как будто путь красоты в ХХ веке лежит через такую полноту жизни, такую честность, такое чувство правды и травмированную память, что не выносит компромисса с благополучием и адаптированностью, приспособленностью к жизни, устроенностью в ней.

Это не аскеза, а выражение самой человечности. Разлом, отчаяние и почти всегда поражение, но на этом пути поиск красоты тянет человека наверх, в настоящее, в будущее, в реальную жизнь.

Именно в России родится эта красота ночного северного мира, полная боли, нищеты, тоски и самоотречения.

В книге Владимира Васильевича Вейдле «Умирание искусства», изданной в Париже в 1937 году, есть замечательное определение романтизма: «Романтизм есть одиночество, всё равно — бунтующее или примирённое; романтизм есть утрата стиля».

В этом смысле интересно посмотреть на историю советского искусства как на новый романтизм, то есть, как на столкновение тенденций поиска и даже навязывания стиля и противостояния этому намерению, преодоления его. Даже ОСТ не был стилистически однородным объединением. Рассматривая короткую эпоху советского ХХ века, несколько десятилетилетий, мы вправе говорить о ней как о культуре полифонии и особой актуальности творческого одиночества, когда только сам художник несёт ответственность  за систему ценностей общества и внушает ему сознание историчности настоящего.

В то же время существует язык 1920-х, он превосходит понятие стиля, я бы рискнул назвать его поставангардом; есть растущий из него язык 1960-х…

Сергей Михайлович Романович (1894 — 1968) Подсолнухи на синем фоне. 1940-е

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Без названия. («Танец»). Гравюра на картоне. 1936 — 1939

Этот необычный выразительный лист пока остаётся загадкой. Он вызывает в памяти офорты Гойи. Почему? Однажды мы говорили об этом. Образ войны, трагедии, горя. Крик. Образ танца, полного боли и отчаяния, в высшей степени драматичного, вырастающий до символа, до исторического обобщения.

Может быть, это война? Война в Испании?

И вот подтверждение этого предположения: в книге М.З.Холодовской, посвящённой К.В.Кузнецову и вышедшей в серии Мастера советской графики (Издательство ГМИИ имени А.С.Пушкина, Москва, 1950), на странице 17 читаем:

«В его папках можно найти… циклы работ, посвящённые ужасам империалистических войн… Фашистские зверства в Испании вызвали гневный протест, выраженный в его испанской серии гравюр и рисунков…» И далее: «К.Кузнецов всегда искренне огорчался, что не эти его работы с острой социальной тематикой отбирали для репродуцирования и выставок».

Гойя и танец — ключи к испанской теме.

Анна Михайловна Жеребцова (1885 — после 1939) Венера. 1908

Фигура в большей степени легендарная, работы её редки. С юности жила в Париже. В 1908 году участвовала в киевской выставке «Звено» с пейзажем, о котором газета писала: «то ли катафалк, то ли могила». В 1912 две её картины «Смерть от угара» и «Турнир» экспонировались на выставке «Бубнового валета».

Эта небольшая акварель заставляет снова говорить о том, что такое — искусство Серебряного века? Какие ангелы и демоны смотрят здесь друг на друга, какие разрушительные силы открывает в себе человек?

Вспоминается сцена из первой книги «Хождения по мукам»:

«… она прошла в гостиную, зажгла большую люстру… Кубические и футуристические картины, казавшиеся когда-то дерзкими и жуткими, теперь висели на стенах жалкие, потускневшие, будто давным-давно брошенные за ненадобностью наряды после карнавала.

— Катюша, а эту помнишь? — сказала Даша, указывая на раскоряченную… «Современную Венеру». — Тогда мне казалось, что она-то и причина всех бед».

И это правда.

Фёдор Васильевич Семёнов-Амурский (1902 — 1980) Два портрета на фоне леса с быками. 1942

У Семёнова-Амурского есть открытость перед первозданностью, не найденное, не выученное или выдуманное, а как будто врождённое чувство единения со всей жизнью, которая есть на Земле. Эта жизнь — чудо и счастье, но изначально она также прекрасна, и её красота является указующим знаком и самим путём человека к познанию себя и мира. В этом смысле слова Семёнова-Амурского, говорившего о себе: «Я — художник-философ», безусловно справедливы.

Павел Николаевич Филонов (1882 -1941) Крестьянской семья. 1914 (Из собрания Государственного Русского музея, Санкт-Петербург)

Картина имеет второе название, которое приписано ей позже и не предполагалось самим автором, — «Святое семейство» и относится к циклу «Ввод в мировый расцвет». Под таким названием П.Н.Филонов объединил свои произведения 1910 — 1916 годов на 1-й Государственной свободной выставке произведений искусства во Дворце искусств (в недавнем прошлом Зимнем) в 1919 году.

«Декларация «Мирового расцвета»» — так назывался главный теоретический труд художника, опубликованный в 1923 году, в котором было выражено творческое кредо П.Н.Филонова.

Ростислав Николаевич Барто (1902 — 1974) Зимний закат в университетском парке. 1964

Такое же небо было на закате сегодня. С Рождеством!

Только что закончилась очередная лекция в зале Музея Анатолия Зверева на Маросейке о творчестве и жизненном пути Семёнова-Амурского. Я хочу сказать слова благодарности всем, кто, несмотря на мороз и праздничный день, пришёл, чтобы принять участие в этом разговоре. Удивительно внимательная, заинтересованная, отзывчивая и серьёзная аудитория. И так было на всех предыдущих лекциях. Спасибо!

Фёдор Васильевич Семёнов-Амурский (1902 — 1980) Цветы. 1978

Варт-Патрикова Вера Васильевна (1897 — 1988) Сочи. Китайские фонарики. 1930-е Бумага, гуашь. 30 х 38,5

В.В.Варт-Патрикова родилась в Кутаиси, в 1921-1930 училась в Академии художеств в Тифлисе у Е.М.Татевосяна и Е.Е.Лансере. Участница выставок с 1923 года. В 1927 участвовала в выставке произведений тифлисских художников, в 1928 снова приняла участие в выставке произведений художников Тифлиса.

В 1929 участница IX художественной выставки картин, этюдов, эскизов, организованной художественной секцией при доме армянского искусства «Айартуна» в Тифлисе.

С 1937 года жила в Москве. Очень много работ художница посвятила этому городу.

В 1991 работы В.В.Варт-Патриковой экспонировались на выставке «Московские художники. 1920-1930-е годы». На выставке были показаны 4 работы из коллекции С.Я.Фельдштейна:

«Окраина старой Москвы. Весенний день». 1930

«Москва». 1930-е

«Старый Тбилиси». 1930-е

«Сбрасывают снег в Яузу. Москва». 1930-е

А в России в декабре 1928, накануне нового 1929 года, появляются первые наброски темы, которая к 1940 станет романом «Мастер и Маргарита». В  феврале 1929 откроется первая выставка Тринадцати, в марте — последняя выставка «Бытия», в апреле в Ленинграде — «Круг художников»,  в мае в Москве — «4 искусства «. И ещё много всего…

РОСТ, Жар-Цвет… Филонов напишет «Формулу весны» и «Нарвские ворота», Татлин начнёт работу над своим великим проектом летательного аппарата, в Театре Мейерхольда премьера «Клопа», Шостакович закончит «Золотой век». Пастернак пишет «Охранную грамоту». У Платонова выходит «Происхождение мастера», а в декабре 1929 он начнёт работать над «Котлованом». В Третьяковке 1 ноября 1929 откроется выставка Малевича, но это уже дань прошлому, это не интересно.

А интересно то, что о тех годах хочется говорить в будущем времени. С Новым годом!

Александра Григорьевна Кольцова-Бычкова (1892 — 1985) Бал. Париж. 1929

Константин Николаевич Суряев (1900 — 1965) Белый кот. 1930

Наступило волшебное время, скоро Рождество.

В эти дни и ночи невольно вспоминаются странные, загадочные, часто тёмные и даже болезненные произведения, которых немало было в 1920-х годах. Они вырастали на почве символизма и мистицизма и вдохновлялись духом Серебряного века.

В 1923 году К.Н.Суряев экспонирует работы на Первой выставке станковых художников, где выставляются также А.С.Голованов, Б А.Голополосов, В.В.Каптерев, М.В.Новиков и другие художники круга учеников А.В.Грищенко и А.В.Шевченко, а с 1926 года участвует в выставках Общества «Цех живописцев». В 1940-х работал в Загорске в Научно-исследовательском институте игрушки.

Очень яркая и очень незаурядная личность.

Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий (1905 — 1993) Зимний день. Из цикла «Прозрачность». 1960-е

Первые работы цикла «Прозрачность» были созданы весной 1922 года.

В воспоминаниях Б.А.Смирнов-Русецкий пишет:

«Этот цикл, возникший на заре моей творческой жизни, отвечал самым глубоким состояниям души; природа, освобождаясь от своих покровов, «опрозрачиваясь», наиболее полно выявляет свою сущность. Для духовного начала человека освобождение от внешних покровов, от привязанностей и влияний — это переход к той «прозрачной пустоте» (выражение чань-буддизма), в которой раскрывается высшее «Я» и происходит слияние с Божественным. По мнению древних китайских философов, «Дао — это великая пустота», «Дао — вечное движение», и живопись может описывать Дао, ибо она выражает «состояние, в котором нет ни речи, ни молчания», состояние гармонии, «одухотворённый ритм живого движения». Ещё ничего не зная о философском учении чань-буддизма, я интуитивно стремился выразить этот «одухотворённый ритм» в осенней и зимней природе».

Дорогие друзья! От всего сердца поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть в жизни каждого из вас он станет годом радостных событий, мудрых решений и больших побед. Я благодарен вам за то, что были с Артеологией, за ваше небезраличие, за ваше внимание и поддержку. У нас очень узкий и оттого очень тёплый круг. Спасибо вам и будьте счастливы!

Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий (1905 — 1993) Лунная ночь. 1964

Изображение философа, проникающего сквозь небесную твердь и открывающего чудесную вселенную — это так называемая гравюра Фламмариона, созданная неизвестным художником, вероятнее всего, в конце ХIX века. Хотя о ней рассказывали, что это произведение XVI века…

Какое отношение к этому имеет Б.А.Смирнов-Русецкий?

Во-первых, небо, звёзды, вселенная. Во-вторых, он, как и Камиль Фламмарион, проявлял интерес к теософским идеям. А в-третьих, Смирнов-Русецкий тоже стал участником фальсификации, правда невольно.

Велико было его удивление, когда на московской выставке Н.К.Рериха 1958 года среди этюдов 1910 — 1915 годов он увидел собственные работы 1930-х!

В июне 1941 года Б.А.Смирнов-Русецкий был арестован и 15 лет находился в лагере и ссылке. За время его отсутствия два гражданина, имея некоторое количество работ Смирнова-Русецкого, стали стирать с них его подпись, ставить подпись Рериха и удачно продавать. А Рерих в те годы был очень популярен!

Спасибо всем, кто в среду вечером был в новом зале Музея Зверева на Маросейке, 11/4 и принял участие в беседе о творчестве Фёдора Васильевича Семёнова-Амурского. Следующая наша встреча будет уже в новом году. 4 января на том же месте в 14.00. С наступающим Новым годом!

Фёдор Васильевич Семёнов-Амурский (1902 — 1980) Пейзаж N°33. 1975

Фёдор Васильевич Семёнов-Амурский (1902 — 1980) Летят птицы. 1964

В работах Семёнова-Амурского есть такая интонация и такая пластика, которые побуждают видеть в них нечто наивное или соотносимое с наивным искусством. Но это совсем не так. Это не наивное искусство, но искусство, имеющее отношение к культурной памяти народа.

И у самого Семёнова-Амурского в его мыслях, словах, в самом образе жизни звучит такое безусловное, изначальное восхищение искусством как той сферой человеческой деятельности, в которой зримо явлены все значимые достижения человеческого духа, где запечатлены все самые важные победы человечества, все результаты, все вершины его исторического пути. Это как припоминание очень древнего, воспитанного в человеке преклонения перед знанием, словом, движением, звуком, любым другим мастерством, возвышающим человека над своей немощностью, над заурядностью и бездушием. Одновременно это выражение настроения культуры 1920-х, открывшей в искусстве инструмент проектирования и построения нового мира…

Григорий Васильевич Костюхин (1907 — 1991) Зима в Замоскворечье. 1931

Григорий Васильевич Костюхин — участник всех трёх выставок объединения художников «Путь живописи» 1927-1930 годов, в том числе парижской выставки 1928 года, ученик Л.Ф.Жегина, С.В.Герасимова, Н.М.Чернышева и выпускник Государственной школы печатного дела ИЗО Наркомпроса при Первой Образцовой типографии.

Был очень дружен с В.А.Коротеевым. Жил в Замоскворечье и в 1920-х — 1930-х годах написал цикл прекрасных пейзажей Бабьего городка и других мест этого района Москвы.

Работы Г.В.Костюхина очень интимные, тёплые, город, каким он его видит и пишет, часто бывает окутан лёгким туманом, дымкой и как будто дышит то бледной весенней зеленью, то насыщенными влагой красными землями и листьями октября, то белым снегом. Такой же снег идёт в Москве сейчас.

Завтра, 28 декабря в 19.00 в новом простанстве Музея А.Т.Зверева на Маросейке 11/4 пройдёт последняя в этом году лекция о творчестве Фёдора Васильевича Семёнова-Амурского (1902 — 1980). Буду рад видеть всех, кто пожелает прийти поговорить об этом удивительном мастере.

Ф.В.Семёнов-Амурский (1902 — 1980) В мастерской художника. 1969

Татьяна Алексеевна Маврина (1900 — 1996) Храм Климента Папы Римского в Замоскворечье. Около 1943

С 1920-х годов Т.А.Маврина пишет и рисует московские улицы, дома, дворы, однако московский цикл, с документальной точностью запечатлевший и сохранивший образы и святыни старой Москвы, появился в военные годы. Большая часть этих небольших акварелей относится к 1942 -1944 годам.

Наверное, в такое время особенно остро ощущается живая значимость истории страны и народа, осознаётся непрерывность  исторических связей и переживается ценность памятников национальной культуры и искусства, которое в каждую новую эпоху вырастает из памяти и живой души народа.

Татьяна Алексеевна Маврина (1900 — 1996) Море в Гаграх. Около 1934

Некоторые листы из этого цикла имеют авторские датировки, но датированы они много позже, поэтому иногда вызывают вопросы.

Конечно, в этом цикле нашли отражение приёмы, которые как новый стиль декларировали старшие члены группы художников «13», а Т.А.Маврина участвовала в обеих выставках группы в 1929 и 1931 годах. Но в неменьшей степени в них раскрывается индивидуальность художника, черты, присущие именно Татьяне Алексеевне Мавриной — энергичность, порывистость, смелость, какое-то бесцеремонное обращение с реальным пространством, когда она решает задачу поместить его на маленьком листе бумаги и, конечно, испытующий, насмешливый или просто смеющийся взгляд на мир и порядок вещей.

А как разрывают и одновременно ритмически организуют пространство листа чёрные пятна кипарисов, которые она решила таким широким мазком! Просто хулиганство. Удивительный мастер.

Татьяна Алексеевна Маврина (1900 — 1996) На море в Гаграх. Около 1934

Т.А.Маврина входит в число самых ярких русских художников ХХ века. Национальная традиция особенно проявляется даже не в стилистике её поздних работ, продолжающих линию лубков и народного творчества, а в том, как решительно и кардинально она меняет творческую манеру и стиль, в том, как непохожи её графические циклы 1920-х, 1930-х, 1940-х… и одновременно как она всегда узнаваема. Это свобода. Быть такой, какой чувствуешь себя сегодня.

Смелая, озорная, остроумная, ироничная, насмешливая. Она была такой в жизни, такой же она была в творчестве. Искусство не так часто смеётся, тем более русское искусство. Но когда оно улыбается, одна из самых хороших его улыбок —  это улыбка Мавриной.

Николай Иосифович Витинг (1910 — 1991) Рабочее утро. 1968. Автолитография. 46 х 31

Удивительный лист Н.И.Витинга! Он как будто восстанавливает связь между 1960-ми и 1920-ми годами. Пространство дышит строгостью и аскетичностью, так просто и… плохое слово «минималистично», потому что апеллирует к стилю, а здесь есть нечто большее, чем стиль. Простые изобразительные средства, простые формы, простые ритмы, сумеречный свет и поразительная наполненность этого пространства! Вспоминается эстетика ОСТа, вспоминаются Павлов и Дормидонтов.

Посмотрел, что об этой работе говорят на популярных страницах в интернете знатоки искусства. Вот тебе раз! Лист датирован концом 1940-х и называется «Конец рабочего дня». И эта недостоверная информация гуляет по сети и переходит с сайта на сайт. Товарищи дорогие! Поверьте, это 1968 год. И просто посмотрите на картинку: люди идут на работу, они идут в сторону завода, а не наоборот, это утро, рассвет! Это же так очевидно.

Борис Петрович Чернышёв (1906 — 1969) В лесу. (N°882). 1961

Один из тех мастеров, которые выросли в 1920-х и утверждали в 1960-х русскую школу нового искусства. Эта школа хорошо помнит себя и ясно сознаёт себя. Её выпускники умеют внимательно всматриваться в мир и в то, что происходит в мире, задумываться над тем, чем становится и может стать мировая художественная культура. Они никогда не отвергали ценности мирового опыта, исторического и современного, (это та самая «всемирная отзывчивость», о которой пишет Достоевский, говоря о Пушкине), но ясно отдавали себе отчёт в том, что принадлежат вполне определённому культурному пространству сознания, языка, истории и мысли, вне которого они утрачивают нечто настолько важное, что их как будто и вовсе не существует. Как будто утрачивают душу.

Корневой смысл русской культуры и всего русского искусства, даже искусства авангарда и поставангарда, это преодоление смерти, победа над смертью.

Самой замечательной частью наследия Бориса Петровича Чернышёва (1906 — 1969) должны были бы стать большие мозаичные панно из натурального камня, над которыми он работал в 1960-х годах. Должны, но не станут, так как значительная их часть погибла.

Как художник искал материал для работы? Просто выходил из дома будто на прогулку и собирал булыжник, камни, лежащие у дороги. Складывал их в вещевой мешок. Иногда они были такого размера, что даже поднять их было тяжело!

Это и есть портрет художника Бориса Чернышёва: идёт человек по обочине дороги, собирает в пыли камни и, кажется, уже тогда сквозь грязь видит в них красоту. А когда они, обработанные или просто вымытые художником, встают рядом с другими камнями, когда из них собирается как будто самой природой рождённый образ, люди, вообще не замечавшие их, вдруг видят, что они мерцают тихими цветами, зелёным, розовым, серым, а из их природных форм рождается новая, художественная форма, и появляется изображение, в котором звучит красота… Это и есть искусство.

20 декабря состоялось открытие нового пространства Музея Анатолия Зверева на Маросейке, 11/4, и состоялось оно выставкой Фёдора Васильевича Семёнова-Амурского (1902 — 1980).

Так Музей отметил 85-й день рождения скульптора Игоря Сергеевича Шелковского, который, как и пять лет тому назад, настоял на том, чтобы чествование сопровождалось именно выставкой Семёнова-Амурского. Он  же предоставил Музею картины Семёнова-Амурского из своего собрания.

В рамках выставки в новом зале Музея Зверева уже прошли две лекции о творчестве Семёнова-Амурского, а следующая запланирована на субботу, 24 декабря в 14.00. Благодарю всех, кто пришёл поговорить об этом удивительном мастере и буду рад новой встрече с вами.

Ростислав Николаевич Барто (1902 — 1974) Моросит. 1969

Наверное, самая известная композиция Барто. Существует несколько вариантов этого сюжета с немного разными птицами, немного разными состояниями, литографии и монотипии. Лаконичность и выразительность, несколько откровенная эмоциональность и некоторая сентиментальность, которой художник и не думает стесняться, и такая же откровенная отсылка к традициям школ искусства востока… Всё это вместе ставит лист Барто в ряд знаковых произведений советских 1960-х.

Семь лет гуляет на рынке эта работа Ростислава Барто. Семь лет она не может найти себе дом. Почему? Кажется, это в самом деле Барто, ранний, редкий, стильный, живопись второй половины 1920-х, неужели неинтересно? Может, высокая цена? Мне она, конечно, кажется завышенной. Насколько я понимаю, сейчас ожидания продавцов приближаются к 3 000 000 рублей. Многовато. Но только ли в этом дело?

Может быть, вопрос в том, что художник здесь не в полной мере стал собой, ещё не нашёл себя, своего почерка, своей интонации и компенсирует это избытком стиля? Как будто он пишет не саму реальность, а под впечатлением других, известных ему авторов и веяний моды, и это заметно, это выражается в несколько прохладной атмосфере, в которой так мало автора, что и зритель чувствует себя одиноко… Иногда талант играет с художником злую шутку. Зная, что он может всё, он вдруг теряет себя и тогда всё теряет смысл.

И всё же много лет, встречая эту картину на ярмарках и аукционах, обращаю на неё внимание. Меня огорчает эта бездомность.

А.Г.Кольцова-Бычкова известна прежде всего как художник декоративно-прикладного искусства. В середине 1920-х она выполнила несколько больших, до 2,5 метров по большой стороне, эффектных абстрактных декоративных панно в лоскутной технике с использованием приёмов аппликации и вышивки.

В 1916 году закончила Строгановское Центральное художественно-промышленное училище. В 1918 продолжила обучение в Государственных Свободных художественных мастерских. Во время учёбы зарабатывали шитьём. В 1924 организовала мастерскую художественной вышивки при бирже труда и в течение двух лет собирала вокруг себя художниц и мастериц, делавших модную одежду, шляпы, аксессуары и предметы домашнего обихода.

Новая страница в биографии Александры Григорьевны Кольцовой-Бычковой открылась 28 августа 1928 года, когда она по направлению Народного Комиссариата просвещения уехала в творческую командировку в Париж…

Александра Григорьевна Кольцова-Бычкова (1892 — 1985) В ночном кафе. Париж. 1931

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Зимний день. 1963

В 1960-х — 1970-х годах Л.П.Зусман создаёт прекрасный цикл работ, посвящённых Замоскворечью. Основная тема картин — встреча старого и нового, грустная, трогательная, но не пугающая атмосфера перемен в жизни укутанного историей и очищенного снегопадом города. В нём сохраняется живое чувство исторической проницаемости, связности, преемственности, общности… сохраняется живая память, в которой самоуважение и отчаянная, почти детская вера в будущее.

И город меняющийся, растущий,  живой, живущий памятью и забывчивостью,  воспоминаниями и планами на будущее, он то радует, то огорчает… и всё-таки слышится голос времени, гул, тихий и ровный, и всё в нём, всё, что случилось…