Бубнова — выдающийся художник, который умел соединить в своём мироощущении разные культуры, времена и языки. Её творчество связывает цивилизации России и Японии, Пушкина и Союз молодёжи, а сегодня — XIX и XXI век; её имя дарит современности ясное чувство неразрывной связи времён, светлой и крепкой памяти, которая и есть торжество жизни.

Она хорошо понимала, что самая трудная задача художника — становиться и быть собой, день за днём, шаг за шагом идти своим путём, отказываясь от компромиссов и преодолевая все житейские трудности, открывать мир и своё место в нём, обнаруживать безусловную гармонию, которая и есть тайна жизни и которую постепенно осознаёт и всё сильнее переживает человек, когда искренне и с любовью всматривается в мир.

Я очень верю в то, что через десять лет к 150-летнему юбилею Варвары Дмитриевны один из главных музеев сделает большую выставку, посвящённую творческому пути этого замечательного художника.

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983)

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983)

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983)

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983)

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983)

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983)

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Дорога к морю. 1960-е

В.Д.Бубнова об учёбе в Академии:

«Вспоминая теперь большой и довольно постоянный круг своих академических товарищей, с которыми пришлось встречаться и работать в продолжение пяти-шести лет, я прихожу к выводу, что их можно было бы разделить на две группы: одна группа — несчастливых, недовольных собой и академической школой, тихих, незаметных, беззаветно любящих живопись; другая группа, более многочисленная, — счастливых, довольных собой и школой, шумно, как хозяева, заполнявших наши помещения; они тоже любили живопись, но как-то иначе. В обеих группах были способные и талантливые, но с рождения одарённые глубокой внутренней культурой души, так сказать, одухотворённые были только в первой группе — несчастливых и недовольных. Здесь было много неимущих, тогда как во второй группе — больше обеспеченных».

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Последний луч. 1964

Мир, который живёт намерением сохранить и творить жизнь — это взрослый мир. Искусство, которое остаётся искусством, — это взрослое искусство, искусство взрослого человека, это язык взрослой культуры.

Эта акварель написана очень взрослым и очень светлым человеком, любящим мир и умеющим говорить о нём на языке, объединяющем людей и культуры.

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Дорога к морю. 1960-е

Очень часто в выступлениях исследователей советского искусства послевоенного периода звучит мысль о ценности обращения молодых художников к опыту их современников из США, Франции Италии… звучит мысль о том, что искусство России 1950-х отделено от авангарда непреодолимой стеной… эти положения требуют внимательного изучения. Мы все помним знаменитый конфликт между Кабаковым, утверждавшим, что он не видит ничего ценного в советской художественной школе и Злотниковым, с огромным уважением отзывавшимся о Почиталове как выдающемся педагоге своего времени.

Варвара Бубнова ещё один большой мастер и очень важная фигура в истории ХХ века и живой представитель русского авангарда, большого Серебряного века в 1960-х. Художник не изобретает язык, а говорит так, как звучат языки тех стран и мест, которые видит, в пределе — так, как звучит космос.

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Под большим деревом. Фрагмент. 1952

Одни и те же произведения кого-то оставляют равнодушным, а кого-то трогают до глубины души. Так и должно быть и странно, если какое-то явление в современном мире культуры вызывает однозначное и безусловное восхищение у всех, кто берёт на себя труд говорить об этом.

Мне очень нравится этот маленький рисунок тушью. Живое движение природы, не дерева, а самого мироздания, и человек, который наблюдает его. Человека не видно на этом фрагменте. Он остался левее. Он сидит у корней дерева и становится частью потока других жизней и другого времени, и, пока оставляет свои обычные занятия, частью потока другой истории, которую, может быть, рассказывает природа. Есть в этом стихийность и открытость, есть столкновение движения и покоя, случайность и предчувствие космических гармоний. Есть красота. Мне кажется, есть ощущение космоса. Всё очень просто? Но меня завораживает эта мысль и такое понимание мира художником.

Почему мне кажется так важно говорить о том искусстве, которое остаётся областью интереса исследователей и внимания знатоков, о наследиях тех многочисленных мастеров, которые остались в тени своих более ярких и заявивших о себе в своём времени современников?

Культура не имеет никакого отношения к истории успеха. Это просто самоузнавание человека, определение смысла человечности и жизни.

Когда мы всматриваемся в те события культуры, в биографии тех мастеров, которых коллеги с присущей касте деликатностью, наверное, по аналогии с осетриной, называют «художниками второго ряда», мы всматриваемся в подлинные, не лежащие на поверхности, но составляющие живую ткань и живое тело культуры, явления и смыслы. Очень часто они оказываются в значительно большей степени честными, безусловными, непосредственными и беспристрастными, чем явления фасадной культуры. Я не хочу сказать, что всё, что стало фактом популярной культуры — ложь. Ничуть не бывало. Но…

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Последний луч. 1964

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Под большим деревом. 1952

В чём ключ к понимаю искусства Варвары Бубновой?

Художница прислушивается ко всем языкам, которые звучат вокруг и наполняют вибрирующую ткань культуры. Она всматривается в то, какие формы они принимают, прислушивается к себе и тому, как отзываются, какой отклик находят в ней все эти языки, звуки и формы. Она не подстраиваться под них, но настраивается на полное созвучие событийности, реальности, времени. Она изучает разные языки или стили изображения — от иконы и средневековой миниатюры до фотомонтажа и японской ксилогравюры. Она не играет с этими языками, но выпускает их в свой мир, чтобы из него выросло что-то полноцнное, человечное и естественное, как сама природа. Таково её искусство, такова она сама. Искусство становится путём выращивания человечности, и в этом его великий смысл. Только это должно быть правдой, так должно быть на самом деле. И никаких условностей, и никакой смерти или конца искусства. Конец истории — для дилетантов.

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) После работы. Хоккайдо. Литография. 1956

В январе 1958 года в Токио, в галерее «Сирокия» прошла персональная выставка Варвары Дмитриевны Бубновой, посвящённая пятидесятилетию творческой деятельности художницы.

Японский художник Мунакато Сико сказал о ней:

«Какая чистота и тонкость художественной манеры! Какая высокая человечность! Какое величие и одержимость! Я преклоняюсь перед правдой её творчества. Её литографии являются венцом восточной красоты. Она смогла объять необъятный мир. Выставка вызывает чувство благодарности к её таланту, способному показать мир таким прекрасным.

Никакими словами не рассказать о той огромной и вечной жизни искусства, которую она подарила миру».

Как важно, чтобы мы, русские люди ХХI века, помнили о той огромной роли, которую играло русское искусство в ХХ столетии! В нём мир умел сохранить веру в красоту и человечность, осознавая её как миссию, тайну и ценность. Но важнее то, какую роль это искусство теперь снова может и должно сыграть.

Варвара Дмитриевна Бубнова (1886 — 1983) Без названия. 1960-е

Удивительная история Варвары Дмитриевны Бубновой, стоявшей у истоков общества авангардистов Союз молодёжи в 1909 году и 36 лет, с 1922 по 1958 год, прожившей и плодотворно работавшей в Японии, вызывает неподдельный интерес и восхищение. Что же восхищает в ней? Наверное, путь, который может пройти человек, и сама жизнь, которую можно прожить. Удивительная наполненность и, что, наверное, самое главное главное, честность, искренность, внимательность, отзывчивость или небезучастность ко всему, что окружает человека. Путь, на котором человек собирает себя, создаёт себя из искренности и полноты проживания своей жизни, как будто ничего не делая специально, просто постоянно много работая, никогда никем не притворяясь, не стремясь стать тем, кого хотят видеть в тебе…

И всё искусство Бубновой — это чудесный путь «самостоянья человека» и необычайной чуткости. Я не знаю другого художника, который мог бы так говорить о Японии с японцами, оставаясь русским.