Екатерина Михайловна Белякова (1892 — 1980) В лесу. 1920-е

Пейзажи Беляковой — буквальное воплощение того, о чём говорится в декларации или манифесте «Маковца»:

«Мы ощущаем природу не в виде обстановки, мы ощущаем её в том истинном состоянии, которое открывается лишь с помощью глубокого художественного постижения. Её творческие проявления не средство увеселять нашу жизнь, они наши общие, однородные, и мы переживаем в сосуществовании с природой её как бы притаившееся от нас бытие. Задача нашего творчества в том, чтобы безотчётные голоса природы, поднявшись в высшую сферу духовной жизни, слить с нею воедино, заключить в мощных, синтезирующих эти состояния целостных объективных образах. … Мы видим не символы, вызывающие сомнение, но действительный поток бытия и чувствуем себя его сынами, сынами всей жизни, как и всего вечного искусства».

Рабочим названием Маковца было «Общество художников 1921 года» и, по воспоминаниям Н.М.Чернышева, на собраниях его летом 1921 обсуждался и принимался этот манифест.

Флоренская, Белякова и Романович составляют в «Маковце» 1924 года своего рода духовный орден, союз внутри союза, их связывает творческий интерес друг к другу и настоящая дружба. Нисколько не принижая значимости того, что делали их коллеги и товарищи по объединению Жегин, Бруни, Пестель, Рындин, Шевченко и др., всё-таки, может быть, именно их искусство в это время становится «средоточием», а точнее, сердцем и душой «Маковца». Разными голосами они говорят на одном языке.

В годы после «Маковца» все трое сохранили тесные дружеские отношения, постоянно встречались на квартире Беляковых, к ним присоединялись другие художники…

После смерти Флоренской именно Екатерина Михайловна Белякова сохранила её работы. Поэтому каждый раз, говоря о Флоренской, мы с благодарностью вспоминаем Белякову, такого же искреннего, сложного и глубокого мастера.

Раиса Александровна Флоренская (1894 — 1932) Портрет Екатерины Михайловны Беляковой. 1920-е

Сегодня в Центре Вознесенского прошла вторая из запланированного цикла лекций, посвящённого художникам 1920-х годов. Разговор шёл об объединении Маковец и чуть более подробно касался творчества Сергея Михайловича Романовича. Я очень благодарен всем, кто сегодня присутствовал на встрече. Очень надеюсь увидеться снова через две недели.

Так это выглядело из зала.

Фото Ольги Рахалиной

Вера Ефремовна Пестель (1887 — 1952) Заплетает косы. 1929-1930

В 1980-х и 1990-х был популярен термин «амазонки авангарда». Так называли блестящую плеяду художниц, участниц выставок левого искусства 1910-х годов. Удальцова, Попова, Розанова, Гуро… Некоторые из них ушли совсем молодыми, что касается Удальцовой и Пестель, именно они в 1918-1919 годах решительно и обоснованно порвали с беспредметным искусством, заявив об этом разрыве как о решении обдуманном и необходимом с точки зрения логики дальнейшего развития искусства и динамики личного и профессионального роста.

В воспоминаниях В.Е.Пестель с иронией говорит о намерениях современников представить беспредметность вершиной развития мировой художественной культуры.

В начале 1920-х В.Е.Пестель вступает в объединение «Маковец» и начинается другой, глубоко отличный от беспредметного авангарда, период её творчества.

Константин Клавдианович Зефиров (1879 — 1960) Цветы. 1930-е

Друг Артура Фонвизина и Сергея Романовича, участник выставок объединения «Маковец», Константин Зефиров относится к тем замечательным русским художникам ХХ века, чьё искусство называют «тихим». Не могу сказать, что готов безоговорочно принять это определение, если только это не то же самое «тихое», что и в «Свете тихий».

Это в самом деле искусство света вечернего, очень глубокое, обращённое к самой природе жизни космоса и тайне его воплощения в человеке, и поэтому очень скромное.

Екатерина Михайловна Белякова (1892 — 1980) На веранде с гитарой. 1920-е

Ещё одна работа на ту же тему —

… а мы за гитарой поём да поём…

Возможно, моя способность чувствовать атмосферу 1920-х слишком ограничена обериутской поэтикой, Вагиновым и Заболоцким, но глядя на эту акварель Беляковой, я вижу сцену из «Трудов и дней Свистонова», граждан, уехавших из города на целый день, пикник, корзины с продуктами, я слышу голоса и смех и сильно чувствую укоренённость 1920-х в совсем ещё недавнем Серебряном веке. Не я один. Зусман, заходя в ленинградский ресторанчик середины 1920-х, тоже вспоминает Блока и атмосферу «Незнакомки». Всё ещё так рядом и всё так связано…

Екатерина Михайловна Белякова участвовала в работе художественного общества «Маковец». Одно только название объединения, указывающее на возвышенное место, где основал обитель св. Сергий Радонежский, справедливо говорит о многом, в частности, о той исключительной роли, которую сыграл «Маковец» в истории русского искусства ХХ века.

Антон Ястржембский. Красный дом. Без даты (1910-е)

В разделе Проекты опубликованы несколько работ художника Антона Ястржембского, который был участником выставок «Союз молодёжи» (1910), «Ослиный хвост» (1912) и «Мишень» (1913). Таким образом, в обществе «Маковец», членом которого Ястржембский был в 1922 – 1925 годах, он принадлежал группе художников, представлявшей ларионовскую линию в искусстве 1920-х, позволяющей нам рассуждать о динамике этой линии и её преобразовании. Художник тонкий, поэтичный, его живописи присуща некоторая склонность к символизму; это позволило Антону Ястржембскому стать очень заметной и органичной фигурой в ряду художников «Маковца».

Наиболее ранней из опубликованных работ является «Красный дом». Работа написана в 1910-х годах, более точную датировку сегодня сделать представляется затруднительным.

В русской культуре нормой отношения к личности было и остаётся либо унижение, либо восхваление кого-то без меры и часто без всяких тому оснований. Это очень заметно  в курсе истории русского искусства: она короткая, без подробностей, вся исчерпывающаяся несколькими именами и фактами. Кажется, у нас так мало художников, а это не так, просто мы очень мало знаем наших художников. И как раз те, кто уважал себя и свой труд, кто с уважением относится к труду других, просто, к другим людям – своим предшественникам и своим современникам, остаются неизвестными в современном обществе. Их имена хранит история для профессионалов, а такая история – это только шанс культуры, но ещё не культура. Уважительное отношение к человеку – это непременное условие появления искусства и основной признак его отличия от шоу-бизнеса.

Русское искусство ХХ века не исчерпывается авангардом, и авангард – это не пять имён, известных за границей и продаваемых на аукционах.
Наверное, в России так много сил уходит на выживание, что не остаётся сил на жизнь, а культура – это и есть жизнь.
Исследователи искусства в России год за годом рассказывают о художниках, работавших 40, 60, 80, 100 лет назад; они надеются изменить картину истории культуры России; и это происходит на самом деле, только осознаёт это изменение несколько десятков человек в стране. И всё.

В конце 1921 года был создан знаменитый «Маковец», который назывался также Союз художников и поэтов «Искусство – жизнь». То есть, искусство представляется человеку ХХ века как способ отношения к действительности – делай, создавай ту действительность, в которой живёшь, в которой можно жить, твори реальность, живи своей реальностью, не позволяй решать за тебя, что такое (твоя) жизнь, что такое действительность; если это только слова, то пусть это будут твои слова. Говори. Пиши. Будь реальностью. Искусство – это путь к реальности.

Современная культура расслаивается, реальность расслаивается, то, что действительно для одних, не имеет смысла для других. Вещи неоднозначны в разных социальных группах. И таких социальных групп достаточно много, и число их увеличивается. То, что является мотивацией социальной активности для одних, представляется другим бессмыслицей. Смыслы неравноправны, смыслы вездесущи и агрессивны. Те люди, которые полагают, что современная иерархия смыслов будет существовать вечно, просто мало образованы и мало живут, то есть, у них не развито чувство истории.
Возможно, когда-то человеческая культура распадётся на число «культур», совпадающее с количеством людей на земле.