Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Зима. 1930-е

В прошедшем году К.В.Кузнецов вернулся в выставочные пространства Москвы. Две его работы экспонировались на выставке «Процесс. Франц Кафка и искусство ХХ века» в Еврейском музее. Это возвращение стало ещё одним напоминанием о том, что русское искусство прошедшего столетия, советское искусство — это бездна событий, фактов, интонаций и нарративов, имён, явлений; они прекрасны, их надо доставать на свет из забвения и небытия, показывать, изучать, и мир станет умнее и человечнее. Как много может дать нашему времени это искусство, как много оно может изменить одним своим присутствием, своей глубиной, правдивостью, достоверностью, внимательностью к жизни.

Это именно живое искусство, в котором отдельная человеческая судьба вовлекается в восходящий поток, объединяющий все судьбы, все жизни и все истории в действительности пробуждающейся и сознающей себя новой, общей, исторической человечности. Это искусство человека, расставшегося со своей единичностью…

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Иллюстрация к народной сказке Лисичка-сестричка и волк. 1930-е

В эти морозные дни вспоминаются слова, которые мы затвердили с детства, когда холодно, а мы всё равно тащимся на улицу и смеёмся над собой и над такими же, дрожащими рядом, повторяя «Мёрзни, мёрзни волчий хвост». Мне всегда было очень жалко волка. А кроме этого подлого лисьего приговора из этой же сказки другая великая фразочка, ставшая поговоркой: «Битый небитого везёт». Совсем маленькая, короткая сказка, а вот в самом деле кладезь мудрости и источник крылатых выражений. Только волка всё равно жалко.

К.В.Кузнецов был одним из известнейших иллюстраторов детской книги в 1930-х годах. Глядя на это изображение можно сказать, что он не стремится соединить сказку с миром детских игр и игрушек, он не заигрывает с детскостью; нет, это всерьёз, это реальность, существующая на равных правах с миром повседневной жизни, другая, превращённая действительность, тот же мир, но подчинённый другой логике.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Взятие Зимнего дворца. 1930-е. Гравюра на картоне, пастель

С праздником всех, для кого 7 ноября остаётся днём Великой Октябрьской социалистической революции, символом веры человека в то, что он сможет построить общество, где  будут утверждаться идеалы разума, справедливости и свободного созидательного труда, где нормально — жить и работать ради других, ради будущих жизней, потому что все мы — одно человечество, где люди мечтают об открытиях и стремятся в космос, в неизвестное, где ценят научные знания, где человек вырастает и живёт настоящей жизнью, где говорят правду и ценят людей, которые посвящают себя другим, где нет власти тех, кто присваивает общенародное достояние, где экономика развивается не за счёт варварского разграбления природных ресурсов и производства машин для уничтожения природы и человека, а в силу умного и рационального планирования народного хозяйства, где культура становится формой преобразования и восхождения человека.

С праздником!

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) В школе. 1930-е. Гравюра на картоне.

Лето прошло. Город наполнился детворой.  Завтра первое сентября. С большой буквы — Первое сентября. Новый год, для кого-то новый учебный год, а для кого-то начало новой жизни. От всего сердца желаю вам сил и смелости начинать что-то новое, новый этап, новую жизнь, начинать заново, начинать сначала, сколько бы вам ни было лет, шестнадцать или шестьдесят, и пусть всё, что вы делаете, делается с любовью к людям. Удачи вам. Будьте счастливы, дорогие друзья!

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Без названия. («Танец»). Гравюра на картоне. 1936 — 1939

Этот необычный выразительный лист пока остаётся загадкой. Он вызывает в памяти офорты Гойи. Почему? Однажды мы говорили об этом. Образ войны, трагедии, горя. Крик. Образ танца, полного боли и отчаяния, в высшей степени драматичного, вырастающий до символа, до исторического обобщения.

Может быть, это война? Война в Испании?

И вот подтверждение этого предположения: в книге М.З.Холодовской, посвящённой К.В.Кузнецову и вышедшей в серии Мастера советской графики (Издательство ГМИИ имени А.С.Пушкина, Москва, 1950), на странице 17 читаем:

«В его папках можно найти… циклы работ, посвящённые ужасам империалистических войн… Фашистские зверства в Испании вызвали гневный протест, выраженный в его испанской серии гравюр и рисунков…» И далее: «К.Кузнецов всегда искренне огорчался, что не эти его работы с острой социальной тематикой отбирали для репродуцирования и выставок».

Гойя и танец — ключи к испанской теме.

7 ноября. День Великой Октябрьской Социалистической революции. С праздником, товарищи!

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Взятие Зимнего. 1934

Искусство, обращённое в будущее. Искусство, обращённое к человеку, который будет жить в будущем, и тем самым подготавливающее его рождение, создающее его. Это главное, что можно сказать про советское искусство 1920-х и в значительной степени 1930-х годов. Искусство, которое создавалось не из тщеславия и тем более не ради блгополучия, не ради денег. Это явление совсем другого масштаба, это разговор с вечностью. Это искусство человека, восходящего к такой человечности, которой ему всё время недостаёт, к истинной, подлинной, почти не известной и ещё никогда прежде не бывшей человечности.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Девочка с офортами. 1930-е

Россия начнёт по-настоящему собирать и сознавать себя, когда в ней появится новое искусство, новая поэзия и новая настоящая музыка. Новое кино. Тогда родится новая социальная система, начнёт складываться новое общество. То, что сегодня называется современным искусством — вялая, анемичная активность, ориентированнная на вхождение в международные системы институтов искусства. Эта деятельность морально принадлежит уже умершей эпохе гламура и нарциссизма. Сегодня это сама смерть. Это искусство отражало реальность, которой больше нет. И слава Богу.

Сто лет тому назад Советский Союз начался с новой поэзии, нового театра, новой живописи и удивительной музыки. То же должно случиться и сейчас. Искусство в полной степени отражает реальное состояние общества и его волю к жизни.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Из цикла «Ночной город». Начало 1930-х. Гравюра на картоне.

Мир погрузился в ночь. Мир переживает кризис. Мир как целое не существует в сознании подавляющего большинства социальных групп, во всяком случае, сегодня он больше не собирает себя как единое целое. У нас больше нет общей истории. Мир больше не объединён общей культурой. Он не хочет идти путём саморазрушения, а это путь, который предписывает ему глобалистская наднациональная элита.

Нет Европы Шекспира и Гёте. Нет Америки Фитцджеральда и Брэдбери. Наступает время новой истории, и она не только обращается к будущему, она в самом деле определяет ценностные основания существования современного человека в его прошлом, а оно не стало прошлым прошедшим, оно длится и продолжает определять подавленную, но не уничтоженных систему ценностей, которая делает человека человеком и возвращает его к осознанию и переживанию фундаментальных идентичностей.

Нам нужна новая культура. Новая живопись, поэзия, новые музеи.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Из серии «Ночной город «. Начало 1930-х. Гравюра на картоне

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Без названия. 1930-е

Как объяснить, что наиболее радикальные высказывания в истории и практике искусства не совпадают с реальными высотами и постижениями человека? Что, как правило, они едва ли имеют отношение к реальным глубинам человеческой нравственности и сознания, что не касаются на самом деле ни гносеологических, ни аксиологических откровений и потрясений? Что обыкновенно это пути к пустым формам, которые легко наполнить фиктивными смыслами? А всё очень просто: давайте возьмём самую радикальную поэзию:

Дыр бул щыл

убеш щур

скум

вы со бу

р л эз

Произведение Алексея Кручёных 1913 года.

Вслед за Хлебниковым, Бурлюком, Ходасевичем и Флоренским мы можем вслушиваться в эти звуки и вкладывать в них всё, что может послышаться нам, но это никогда не даст той простой и ясной чистоты поэзии, которая открывается в стихах Маяковского, Блока, Пастернака, Заболоцкого.

Так и в живописи. Можно приписывать абстрактным формам разные смыслы, но это наше сражение с пустотой.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Соловей. 1930-е

Культура, которая с вниманием и уважением вслушивается в другие языки и влюбляется в образы других цивилизаций, никогда не вторична, не маргинальна, не провинциальна. Мы можем себе позволить говорить о несовершенствах и неразвитости нашей  визуальной культуры. Ещё бы! У нас есть Андрей Рублёв и Врубель, у нас есть Борисов-Мусатов и Петров-Водкин, Филонов, Дейнека и Лабас. Нам можно.

Обожаю первую строку сказки Андерсена «Соловей»: «В Китае, как ты, наверное, знаешь, и сам император китаец, и все его подданные китайцы».

Как тонко слышит художник интонации совсем другой художественной культуры!

Константин Васильевич Кузнецов родился в деревне Починки, в Нижегородской губернии. Его манера рисунка обладает каким-то особенным благородством, артистическим аристократизмом. В ней чувствуется внутренняя дисциплинированность, не позволяющая рисовальщику впасть в плоское эстетство, в банальное стилизаторство. Нет. Это — проживание другого языка и любовь.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Без названия. 1930-е

Ещё один мрачный, тревожный и переполненный тьмой лист Константина Кузнецова.

Есть всё-таки что-то невероятно увлекательное и волнующее в каждом первом знакомстве с художником, историей жизни, его наследием, картиной. Мы обращаемся к нему со всем нашим опытом восприятия и понимания, со всеми знаниями, которые могут помочь понять мастера, а могут навязать ложные стереотипы интерпретации его работ.

Всмотритесь в этот лист. Что происходит? Что значит эта сцена под чёрным, испещерённым вспышками небом?

ХХ век продолжается. Его мало, иногда кажется, что его осталось совсем чуть-чуть, но на его стороне весь наш опыт и вся история, на его стороне человек со всей своей человечностью, и сегодня он держит экзамен на право и дальше называться человеком.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Без названия. Гравюра на картоне. 1930-е

Если это изображение танца, то оно похоже на символ тёмной страсти.

Увы! Мне не известно название этого листа, более того, я не имею понятия, есть ли кто-то, кто, может быть, знает названия работ, существует ли список гравюр из этого цикла и, кстати, знает ли кто-нибудь наверное, какому циклу принадлежит эта работа? Я исхожу из того, что лист вызывает недвусмысленные ассоциации с офортами Гойи и поэтому думаю, что это может быть работа из серии, посвящённой гражданской войне в Испании. Но могу и ошибаться. Так или иначе, потрясающий лист, правда?

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Солнце. Гравюра на картоне. 1930-е.

Печатная графика лаконична и изысканна. Она требует от художника особой дисциплины, особой точности, такой немногословности, которая в глазах смотрящего разворачивается в большую книгу, в целую историю. Только нужно иметь ключ. Поэтому вот уже половину тысячелетия мы разгадываем смыслы Меланхолии и двести лет как учимся различать смыслы в недобром смехе Капричос.

В Википедии можно прочитать, что Константин Васильевич Кузнецов является изобретателем техники гравюры на картоне. Это сомнительно. В русской школе начала ХХ века были другие художники, экспериментировавшие с этой техникой. Тот же Романович. Другой вопрос, что Кузнецов, работая в технике гравюры на картоне, добивается впечатляющих, убедительных результатов. Он умеет создать психологически напряжённое и насыщенное эмоционально художественное пространство, которое отражает особенности именно этого вида печатной графики.

Константин Васильевич Кузнецов (1896 — 1943) Смеющаяся женщина. 1930-е

Константин Васильевич Кузнецов — талантливый рисовальщик, экспериментатор в области печатной графики, художник детской книги и мультипликатор.

Широко известны его иллюстрации к изданным в 1920-х и 1930-х годах стихам и сказкам Пушкина, Аксакова, Бажова, Маршака… Особое место в ряду созданных Кузнецовым книг для детей занимает книга «Я — печатник»,  над которой он работал вместе с Екатериной Зонненштраль. Издание знакомит ребят с приёмами печати, которые могут быть использованы при оформлении стенных газет, плакатов и транспарантов, оно адресовано юным художникам, пробующим силы в печатной графике.

И, кстати, о печатной продукции и системах ценностей.

Вчера на аукционе Christie’s за 195 000 000 долл. (195 миллионов долларов) был продан портрет Мэрилин Монро работы Энди Уорхола. Это шелкография 1964 года. Едва ли Энди был знаком с пособием для юных печатников, но опыты с печатной продукцией сделали его самым дорогим художником ХХ века.

Константин Васильевич Кузнецов (1886 — 1943) Воздушный шар. Полёт в Нерехте. 1934

В основе сюжета гравюры на картоне Константина Кузнецова — история о первом в мире полёте на воздушном шаре, который совершил подьячий Крякутный из Нерехты в 1731 году.

Эта история — вымысел, со множеством любопытных подробностей, которые заслуживают целого исследования, плод трудов фальсификатора исторических документов А.И.Сулакадзева. Рукопись пявилась на свет около 1819 года и отражала необычный интерес к воздухплаванию и ажиотаж, который тема приобрела в свете гибели летом того же года Софи Бланшар, француженки,  поднимавшейся в воздух на шаре наравне с мужчинами.

История о Крякутном получила широкую известность в самом начале ХХ века и была критически осмыслена только в 1950-х. Тем не менее, она ещё находила отражение в произведениях искусства,  в том числе, фильме А.А.Тарковского «Андрей Рублёв».

А 12 апреля 1961 года произошло по-настоящему фантастическое событие. Первый человек отправился в космос. Юрий Гагарин.