Закончилась пятая, предпоследняя экскурсия, которую мне хочется называть разговором на выставке Александра Лабаса в Музее Нового Иерусалима. Очень приятно встречаться с людьми, так внимательно всматривающимися в живопись и размышляющими о ней, принимающими её как важную составную часть своей повседневной жизни, как фрагмент нашей современности.

Хочется верить, что из этого искусства явится на свет новая система отношений, новая социальность, новая культура, в конечном счёте, та самая новая человечность, к которой это искусство обращается.

От всего сердца благодарю всех, кто принял участие в сегодняшней беседе, спасибо за отклики, мнения, реакции. Уверен, что присутствие этого художника в нашей жизни сделает её красивее и, как бы это сказать, правильнее.

Выставка произведений Александра Лабаса. Только что закончилась четвёртая экскурсия. Огромное спасибо всем участникам разговора о Лабасе, о его времени, о русском искусстве, о том, почему 1920-е так настойчиво возвращаются в наше время и так стройно звучат в гуле современного мира. Сегодня мы затронули очень важный аспект разговора об этом искусстве: очень важно не заболтать его, сохранить его живой нерв и живую, обращёную к будущему, речь. Это трудно. Это требует нового языка и точности определений. Советское искусство 1920-х намного больше и масштабнее современной системы культуры, его содержание намного смелее и человечнее. Говорить о нём бывает очень сложно. Говорить о нём нужно так, как будто мы стоим на пороге очень большого открытия, как будто от этого зависит будущее человечества.

Даже не работа, а фрагмент небольшой работы Лабаса из Архангельского музея. Одна из жемчужин его творчества. Лабас и Тёрнер. Тёрнер стихийнее, мистичнее, страшнее. Стихия у него наполнена надчеловеческой или внечеловеческой силой… Что-то вечно властвующее над человеком, что-то сверхчеловеческое или бесчеловечное? Rain, steam and speed. У Лабаса стихия проявляевляется как выражение воли человека, как объединение усилий многих людей. Его «Октябрь» — это не толпа, это стихия человечности, его города — потоки той же человечности. Пусть иногда ещё смутной. Но что важно: он в неё верит.

Состоялась третья экскурсия по выставке Александра Лабаса в Музее Нового Иерусалима. Я от всего сердца благодарен друзьям и знакомым, всем, кто пришёл сегодня посмотреть работы Александра Лабаса и поговоиить о них. Беседа получилась немного более продолжительной и, что ценно, мы коснулись чуть более широкого круга вопросов, что естественно, когда речь идёт о художнике, сумевшем по-настоящему выразить в картинах настроение и содержание самой сути времени.

13 апреля 2025. Музей Нового Иерусалима. На выставке произведений Александра Аркадьевича Лабаса к 125-летию со дня рождения художника.

Спасибо за фотографии!

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Самолёт над морем. 1936

В воскресенье 13 апреля в 14.00 в Музее «Новый Иерусалим» будет организована экскурсия по выставке Александра Лабаса. В залах Музея сейчас собраны почти все шедевры художника 1920-х и 1930-х годов, есть возможность увидеть вместе работы, приехавшие из разных городов страны и совсем редко появляющиеся в выставочных залах работы из частных собраний. Выставка будет работать до 25 мая, то есть, осталось всего полтора месяца. Буду очень рад встретиться с вами!

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Из серии «Цветовые композиции». 1968

Сегодня, 19 февраля исполнилось 125 лет со дня рождения художника.

Ключ к пониманию творчества Лабаса в его словах:

«… мне хотелось бы помечтать прожить весь ХХ век целиком, самый удивительный век, век потрясающих открытий в жизни, науке, технике, искусстве. И всё это было у меня на глазах. Всё было реальным переживанием и во многом с моим непосредственным участием.

В чём я уверен, так это в том, что с каждым десятилетием мои работы будут более и более понятны, ну а через 50 или 100 лет — вот тогда они зазвучат в полную силу, и все увидят в них наше время, которое, мне кажется, я удивительно чувствовал и умел разобраться в очень сложных явлениях нашего потрясающего ХХ века. Я рождён был удивительно точно во времени, мне этот век подходит как ни один другой».

Художник любит своё время, принадлежит ему и говорит из этого потока истории. Именно это придаёт его в общем-то лирическим картинам мощное звучание и монументальность…

В Новом Иерусалиме открылась выставка  Александра Лабаса. Больше ста произведений, созданных художником в 1920-е и 1930-е годы, представляют собрания 18 российских музеев и 12 частных коллекций.

Выставка будет работать до 25 мая 25 года. Кстати, в следующем году исполнится 125 лет со дня рождения Александра Лабаса.

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) На переправе. 1931

Многие работы Лабаса объединены в цикл «На манёврах», но на самом деле часто бывают основаны на воспоминаниях художника о гражданской войне, когда он служил в частях Красной армии.

Лабас говорит очень важные слова об этом времени: «Я часто вспоминаю нашу дружную группу художников Политотдела 3-й армии и поезда, расписанные нами яркими красками, призывающие громить интервентов.

Бедность была ужасная. Голод. Холод. Тиф. Отсутствие хлеба, топлива, одежды. Где же искать поэзию и романтику? Я видел в то время картины ужаса, они и сейчас стоят у меня перед глазами. Поэзия и романтика жили в нас самих. Мы надеялись, что будет лучше, и во всём, что нас окружало, выискивали зёрна этого чудесного будущего. В нашем воображении мы видели совсем новую жизнь, и в полной гармонии с ней — необыкновенное, смелое, большое и глубокое искусство».

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Снится сон. 1920-е

Лабас пишет в воспоминаниях: «С детства меня посещали сновидения, они приходили ко мне с поразительной ясностью, и не только во сне, но и среди бела дня вдруг я начинал видеть образы, сначала ещё неясные, а затем часто законченные в такой мере, что мне только нужно осторожно, чтобы не растерять, перенести их на холст. Много картин у меня родилось именно так».

В музее Нового Иерусалима идёт монтаж выставки произведений Александра Лабаса. Немного похоже на строительство летательного аппарата.

Сам Лабас писал в воспоминаниях: «Я много времени провёл в конструкторских бюро, изучал дирижабль, снаружи и внутри. Под впечатлением этого я написал картину «Первый советский дирижабль», которая была вместе с другими моими работами на выставке в Питтсбурге в институте Карнеги».

Открытие состоится 28 ноября, с 29 выставка будет открыта для посетителей и продлится до 25 мая 2025 года.

Лабас Александр Аркадьевич (1900 — 1983) Снится сон. 1920-е

В своих воспоминаниях Александр Лабас пишет:

«С самого раннего детства мне необходимо было сосредоточиться на своих чувствах, ощущениях, впечатлениях от всего, что меня окружало. Неосознанно всегда что-то происходило внутри, и я не всегда отчётливо мог понять, что я видел вокруг, а что — внутренним зрением; это было днём и ночью, я часто видел самые неожиданные и фантастические сны».

Небо, наполненное аэростатами, дирижаблями, самолётами… Человек спит или всё больше и дальше уходит в небо? Сон или окно в мир? Фантазия или очень глубокое и личное переживание действительности? Мечта или верный способ понимания сути времени?

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Лунная ночь. Из серии «Сочи». 1924

Лунный свет вылит в огромную чашу ночи, неба, и моря и гор. Мир вбирает этот свет в себя, засыпает в нём и становится удивительно новым или просто становится самим собой, сам себе снится. Мир замер. Мир уснул. Как будто художник в последний раз наблюдает сон мира перед тем, как он проснётся и придёт в движение.

У Лабаса 1927/32 годов всё станет движением. Всё  наполнится мерцающей реальностью млечного потока вселенной. Он рвёт на атомы старые формы мира и наскоро набрасывает и сшивает новые пространства, пронизывающие человека в едином и всеобщем космическом порыве. От формальных экспериментов и теоретизирования — к новой реальности, и это будет реальность эйнштейновского мира.

Пройдёт немного времени, мир наполнится другим светом, мы увидим, что свет — движение, и пространство земли — тоже движение, и мы по-другому видим и воспринимаем его, мы летим, едем, мы — движение.

Так художник говорит о своём времени. Что говорим мы?

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Камни у моря. 1936 ( Из собрания ЮниКредит Банка)

Фото не передаёт фантастической прозрачности и чистоты этой картины, её неяркой красоты, лёгкости и какой-то строгой и ясной проницаемости, из которой собирается реальность, где всё наполнено небом и дышит небом, как воздухом. Фотография делает этот пейзаж приземлённым и мутным, в то время как он пронизан светлой облачностью и синевой, белое с синим соединяются, отражаются на тихой поверхности моря и пронизывают краски земли, камней и человеческих тел, делают их легче и тоже наполненными небом.

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Без названия. (Из серии «Цветовые композиции). 1968

Я рассматриваю этот лист 68-летнего художника и думаю, что вижу в нём то, к чему шёл и должен был прийти мастер, создавший в 1927-1932 годах целый ряд абсолютных шедевров. Я вижу в нём не только талант увидеть и поручить языку живописи современность, открывшую для себя небесное измерение, но и новый масштаб, новое измерение, открытое только после того, как человек сделал космос объектом повседневного внимания и местом своего присутствия. Это фрески, как и в опытах его товарищей по ОСТу, но фрески другие, фрески нового времени. Формы этих облаков напоминают чекрыгинские воскресшие души. Я думаю, какой странной и по-другому современной была бы монументальная живопись с изображением этих небесных тел. Возможно, это образы той современности, которой так и не узнало большое человечество, которая у него осталась в будущем. Навсегда ли?

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) На море. 1936

О чём бы ни думал, что бы ни писал Лабас, он всегда говорит о пространстве, говорит о нём как о мире, в котором рождён человек, и как о человеческом мироощущении, о том, что человек создаёт и к чему стремится.

В лучших работах из крымской серии это пространство наполнено ощущением гармонии, соразмерности или равновесия, погружённости человека в пространство, сотканное южным небом, поверхностью моря, далёким-далёким горизонтом, и чувством покоя человека, который воспринимает этот мир как абсолютное счастье.

Современные люди с невероятной лёгкостью говорят об искусстве. С лёгкостью и изумительной убеждённостью в справедливости того, что они говорят. Так же беседуют о театре, музыке, литературе… Мне кажется,  что современная культура с той же невероятной лёгкостью и производит искусство, литературу, музыку… Но ещё больше поражает то, что огромные ряды посвещённых говорят ладно и в унисон почти одно и то же, подтверждая правоту и компетентность друг друга.

Как будто у нас есть набор универсальных инструментов и всё дело только в том, чтобы уметь применить их то к одному, то к другому художнику.

Но ведь по-настоящему точно перевести в слова впечатления, возникающие от тех событий, которые называются искусством, очень непросто. Поэзия, музыка и живопись касаются вещей и измерений, которые человеку очень нелегко выразить языком примирения с обывательщиной и повседневностью.

Нет, каждый раз язык как будто рождается заново. Нет, это очень непросто.

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Без названия. 1927

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Лунная ночь. Из серии «Сочи». 1924

Лунный свет вылит в огромную чашу ночи, неба, и моря и гор. Мир вбирает этот свет в себя, засыпает в нём и становится удивительно новым или просто становится самим собой, сам себе снится. Мир замер. Мир уснул. Как будто художник в последний раз наблюдает сон мира перед тем, как он проснётся и придёт в движение.

У Лабаса 1927/32 годов всё станет движением. Всё  наполнится мерцающей реальностью млечного потока вселенной. Он рвёт на атомы старые формы мира и наскоро набрасывает и сшивает новые пространства, пронизывающие человека в едином и всеобщем космическом порыве. От формальных экспериментов и теоретизирования — к новой реальности, и это будет реальность эйнштейновского мира.

Пройдёт немного времени, мир наполнится другим светом, мы увидим, что свет — движение, и пространство земли — тоже движение, и мы по-другому видим и воспринимаем его, мы летим, едем, мы — движение.

Так художник говорит о своём времени. Что говорим мы?