Детский рисунок на асфальте.

Среди художников, имена которых мы часто произносим, говоря о советской художественной школе 1920-х годов, есть те, кого с особенным уважением и благодарностью мы вспоминаем в этот день.

Василий Андреевич Коротеев, Борис Петрович Чернышёв, Леонид Павлович Зусман, Аркадий Сергеевич Ставровский, Виктор Анемподистович Смирнов, Лев Ильич Аронов, Анатолий Иванович Шугрин, Эммануил Павлович Визин… Много других имён. Они были участниками Великой Отечественной войны, многие прошли героический боевой путь, кто-то был ранен, контужен.  Совсем молодые Никита Фаворский и Валерий Фальк, Михаил Гуревич, Лев Зевин, Иван Безин, Арон Ржезников погибли на фронте, как погибли миллионы советских людей. Вечная память.

С Днём Победы!

На экране японский танец буто, возникший в конце пятидесятых — самом начале шестидесятых годов, когда сложилась хореографическая труппа «Танец тьмы». Насколько я понимаю, в этой программе традиционная японская культура странным образом соединяется с европейской, прежде всего, немецкой школой двадцатых. Своеобразную параллель этому явлению можно обнаружить в творчестве Щетинина: художник продолжает линию русской школы и открыт восприятию опыта немецкого экспрессионизма, прежде всего, Кете Кольвиц. Его «чёрные картины» поразительно точно, почти буквально отражают пластику танцоров.

Я, разумеется, необъективен, но мне кажется, это лучший зал на выставке.

Татьяна Александровна Лебедева (1906 — 1980) На Москве-реке. 1930-е

Эта работа Татьяны Лебедевой происходят из архива Леонида Зусмана, они были дружны со студенческой скамьи, когда учились во Вхутеине  в мастерской Д.П.Штеренберга. Основная часть наследия Лебедевой находится в Третьяковской галерее и никогда не бывает представлена в экспозиции собрания нашего центрального музея русского искусства.

Зусман был инициатором передачи архива Лебедевой в ГТГ.

В начале 1980-х привлечь внимание сотрудников музея к наследию художницы было непросто, поэтому Зусман обратился за помощью к Фиалке Штеренберг, ещё одной подруге своей юности и дочери Д.П.Штеренберга. Благодаря её протекции удалось привлечь внимание сотрудников ГТГ к портрету самой Татьяны Лебедевой работы её известного однофамильца Владимира Лебедева. Эта картина заинтересовала хранителей национального достояние и они согласились приобрести её за вполне приличную сумму в 2000 рублей, а заодно принять в дар всё наследие Татьяны Лебедевой.

Между этими картинами 12 лет. Первая написана в 1959, вторая в 1971. Человек, который выходит в пижаме в коридор квартиры в маленьком деревянном доме на Большой Полянке на первой, навсегда ушёл из мира живых и остался в памяти и снах, которые становятся реальностью, запечатлённой на картинах.

Вторая картина называется просто «Две кошки». Авторское название. В прошлом году эта картина должна была участвовать в выставке, посвящённой Кафке, но её в последний момент «забыли» включить в список. Кафка? Почему бы и нет? Логика сновидений, несколько прямолинейная эстетика снов.

Наверное, ближе всех по духу Кафке ранний Шагал. Но только ранний.

Кошки на обеих картинах становятся средоточием реальности, константой, вокруг которой что-то происходит с пространством и временем:  возвращаются вещи, которых не может быть, формы, над которыми время не властно. Вокруг них описывают свои траектории фигуры жизни и смерти, памяти и снов.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Две кошки. (Портрет отца). 1959

Все картины, на которых художник изобразил своего отца, объединяет особенная атмосфера сочувствия, сопереживания и грусти, как будто мы становимся свидетелями способности человека понимать очень тонкие и одновременно глубокие движения души, скрытые от равнодушного и поэтому невнимательного наблюдателя. Вот этот взгляд пожилого человека в домашней пижаме в сторону входной двери, сдержанное, слабое движение, окружённое тишиной, молчанием или короткими словами приветствия или прощания… То, что происходит, так важно, так драгоценно для него и, возможно, так незначительно, вовсе незаметно для того, кто вошёл или сейчас уходит на улицу. Очень точное, умное, очень интеллигентное искусство, настоящее русское искусство шестидесятых годов ХХ века.

Портреты составляют большой цикл, начатый в 1940-х и законченный в 1971 году. Впрочем, и позже в 1970-х Зусман возвращается к образу отца в фантасмагорических картинах-снах из цикла «Ушедшее время».

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Цветок в комнате. Конец 1920-х — начало 1930-х

Зусман в высочайшей степени тонко и точно передаёт поэтику предметного мира, то есть, его живопись говорит о громадных изменениях и глубочайших сдвигах, которые происходят в мире по причине обыкновенных, как будто незаметных бытовых вещей — керосинки, коробка спичек, букетика, домашнего цветка… Эти простые вещи наполнены лиричной и даже интимной, доверительной значимостью и не только говорят о присутствии человека, но рассказывают о его заботливости, небезразличии, о тревожности и нежности, о трогательной внимательности к тому, чем он себя окружает, к тому миру, который он создаёт, к тому, что он дарит другим людям. Это совсем не интерьеры и не натюрморты, это пространства присутствия других, длинные зеркальные коридоры, где мы отражаемся друг в друге, где мы слышим и чувствуем друг друга.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Сон. 1977. Линогравюра

Воспоминания и сны о старом доме на Большой Полянке, о людях, которые там жили… это только фантазия художника, его персональная история, или мы видим, что этой историей и воспоминаниями он связан с каждым из нас? Может быть, это и есть ключ к пониманию того, что такое искусство?

С самого детства, как с первых дней своей истории, изображая мир, люди говорят о своём присутствии в мире, о том, что они есть, что это человеческий мир. Поэтому главный вопрос: каким художник видит и понимает человека? Кто он? Что для него важно? Что он замечет и делает видимым? Что сохраняет в памяти и как история одного человека становится нашей общей историей?

Искусство рождается, когда человек говорит не из своей исключительности, а из того, что связывает его с другими жизнями и сознаниями, из уникального опыта переживания связности, то есть, из самой человечности. Мы потому и откликаемся на эти воспоминания и сны, что это наши сны, это мы сами. Мы и есть время.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) В переулке. 1971

Больше полувека прошло с того дня, когда художник увидел засыпанный снегом город и сделал несколько рисунков, а потом и картин, на которых запечатлён этот уголок Замоскворечья, где-то в районе Большой Полянки.  Когда на улице только что закончился снегопад и лежат такие сугробы, есть особенное удовольствие наблюдать за тем, как этот сегодняшний день отражается в фактах искусства, появившихся десятки или сотни лет назад, как создаётся этот коридор отражений и узнаваний во времени, и так очень просто становится понятно, что искусство не столько говорит о том, что мы видим, но всё это видимое всегда есть ещё что-то иное, невидимое, существующее вне или в другом времени. Искусство и есть одна из форм «уверенности в вещах невидимых», что-то, изменяющее саму первоначальную природу человека.

Искусство, возможно, самая важная и определяющая вещь в истории человечества, может быть, наряду с тяжёлым трудом, одна из немногих, оправдывающих его и внушающих надежду.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Эскиз иллюстрации к стихам Александра Блока. 1967

Да, сегодня, 28 ноября, день рождения Александра Александровича Блока.

Жизнь — без начала и конца.

Нас всех подстерегает случай.

Над нами — сумрак неминучий,

Иль ясность божьего лица.

Но ты, художник, твёрдо веруй

В начала и концы. Ты знай,

Где стерегут нас ад и рай.

Тебе дано бесстрастной мерой

Измерить всё, что видишь ты.

Твой взгляд — да будет твёрд и ясен.

Сотри случайные черты —

И ты увидишь: мир прекрасен.

Александр Блок. «Возмездие»

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Бильярд. 1927

С этой небольшой картиной Зусман дебютировал на 4-й выставке ОСТа, открывшейся в Музее живописной культуры в апреле 1928 года. Эта же работа была воспроизведена в книге Владимира Ивановича Костина, посвящённой истории Общества станковистов.

Психологическая напряжённость, акцентированная эмоциональность образов, болезненная атмосфера бильярдной с драматичным провалом чёрной тени, контраст полумрака и света — весь арсенал выразительных средств заставляет вспомнить знаменитое «Ночное кафе» Винсента Ван Гога 1888 года.

Особое внимание обращает на себя какая-то неживая изломанность или надломленность центрального персонажа, который как будто позирует художнику. Есть в этой позе, в этом жесте что-то пугающее, как будто это уже не совсем живое, оплывающее тело существует в своей призрачной полуреальности и бросает вызов жизни.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Зимний день. 1963

В 1960-х — 1970-х годах Л.П.Зусман создаёт прекрасный цикл работ, посвящённых Замоскворечью. Основная тема картин — встреча старого и нового, грустная, трогательная, но не пугающая атмосфера перемен в жизни укутанного историей и очищенного снегопадом города. В нём сохраняется живое чувство исторической проницаемости, связности, преемственности, общности… сохраняется живая память, в которой самоуважение и отчаянная, почти детская вера в будущее.

И город меняющийся, растущий,  живой, живущий памятью и забывчивостью,  воспоминаниями и планами на будущее, он то радует, то огорчает… и всё-таки слышится голос времени, гул, тихий и ровный, и всё в нём, всё, что случилось…

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Букет весенних цветов и спичечный коробок. Конец 1920-х — начало 1930-х

«Мне чужда мысль, что картина является ценностью лишь сама по себе. Смысл её я вижу в тех образах и ассоциациях, которые она вызывает, и чем богаче и шире их круг, тем она нужнее. И ещё в ней выступает великая человеческая общность и преемственность, выражающаяся хотя бы в том, что мы, люди второй половины ХХ века, летающие на огромных лайнерах, проникшие в космос и ступившие на Луну, так же как художник, отделённый от нас тремя столетиями, носивший напудреный парик и шёлковые панталоны, веривший в Бога и почитавший короля, радуемся такому простому и прекрасному зрелищу, как тарелка, наполненная персиками с их бархатистой нежной кожицей, переливающейся голубыми и розовыми красками, или белый кувшинчик с синими узорами и воткнутым в него букетиком».

Леонид Павлович Зусман, 1978

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) В мастерской. Портрет балерины. 1967

Одна из моих любимых работ Зусмана в цикле блестящих портретов 1960-х годов, немного гротескных, и в то же время часто лиричных, точнее, демонстрирующих искреннее внимание и небезразличие художника к модели.

Центр почти монохромной композиции составляет соединение двух ярких пятен, красного и охры, предмета интерьера и предмета женской одежды. Всё пространство мастерской как будто застывает, погружается в ледяной туман и геометрию тёмных и белых фигур, всё становится немного условным, всё становится отчасти театральной декорацией, и остаётся только эта молодая, красивая, хрупкая женщина и её место, которое никто кроме неё не сможет занять…

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Женщина в синем платье. Середина — вторая половина 1920-х

Портреты, написанные Зусманом в середине 1920-х в Ленинграде, во время посещения мастерской К.С.Петрова-Водкина, и в конце 1920-х в Москве, когда молодой художник был студентом Д.П.Штеренберга, отличаются удивительным сочетанием гротескности и лиризма. Ирония и сарказм переплетаются с эмпатией, сочувствием, состраданием. Складывается впечатление, что молодой и чрезвычайно восприимчивый художник как будто скрывает за этими образами своё собственное лицо. И это в самом деле так. Это маски, а художник сложнее.

Леонид Павлович Зусман (1905 — 1984) Театр Красной армии. 1940

Если поставить рядом несколько работ Зусмана, выполненных в разные годы и в разных техниках, может сложиться впечатление,  что он сильно меняется, что может быть непохожим на самого себя. Может быть, это впечатление справедливо. Хотя мне кажется, что Зусман — цельный и хорошо узнаваемый художник, постоянно возвращающийся к одним и тем же темам, мотивам, сюжетам. Да, меняется художественный язык, но ведь это так нормально, что художник меняется со временем, скорее, странно, если этого не происходит. (Другой вопрос, каково содержание этих перемен, но сейчас не об этом).

Например, это сопоставление в картине старого и нового города, уходящей и строящейся Москвы в 1930-х, 1960-х, 1970-х… С годами меняется манера письма, степень реалистичности или условности изображения, но остаётся ощущение живого города, согретого миллионами человеческих жизней, города людей, а не фасадов. Он с грустью и теплом провожает и встречает его, и всё это воспоминания…

А ведь русская культура никогда не стремилась и не пыталась учительствовать и поучать. Она всегда видела в себе прилежную ученицу. Поэтому у нас родился русский балет, русский театр, русская опера, русская живопись, Врубель и Петров-Водкин, Чайковский и Рахманинов, Блок и Пастернак. Поэтому в нашем искусстве до последнего времени было так мало провинциального и так много всеобщего. Нашу культуру убивает модничание и намерение стать любимым там, где в нём нет никакой нужды. Наше искусство гибнет, когда оно становится элитарной игрушкой, когда норовит разговаривать с правящей кастой и обращается к народу от лица этой касты.

Леонид Павлович Зусман (1905 — 1984) В детстве. Линогравюра. 1973

Леонид Павлович Зусман (1905 — 1984) В мастерской. 1964

Несколько портретов балерины Евтюхиной художник написал в 1964-1966 годах и наряду с известным циклом портретов отца, это, наверное, один из самых ярких и запоминающихся образов, созданных Зусманом, в которых запечатлелись шестидесятые годы.

Время, когда мир живёт верой в разум и готов строить будущее, когда он собирает себя вокруг науки и поэзии, и ещё не окончен диалог физиков и лириков, а искусство дышит новой молодостью и устремлено к новым высотам, к звёздам, в небо, вверх, это время шестидесятых запечатлено в готической хрупкости танцовщицы. Она не на сцене, не в роли, здесь она остаётся самой собой, маленький красивый человек, и такое впечатление, будто на плечах у неё целая вселенная.

Особенно ценной в наше время представляется правдивость художника, способность или потребность говорить правду о мире, в котором он живёт, и отсюда привычка всматриваться в мир и умение видеть правду. Научиться жить в выдуманной реальности гораздо проще, чем  открывать, день за днём, снова и снова открывать красоту невыдуманной действительности.

Леонид Павлович Зусман (1905 — 1984) Окно. Линогравюра, гуашь. 1960-е

Ну, вот она и вышла! Книга о творчестве Леонида Павловича Зусмана стала реальностью. Спасибо всем, кто принимал участие в работе над ней. 288 полос в количестве 500 экземпляров.

На прошлой неделе закончена работа над новой книгой, посвящённой известному художнику книги и прекрасному живописцу Леониду Павлович Зусману. Очень надеюсь на то,  что она выйдет в свет.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984)
Иллюстрации к книге Клауса Нейкранца «Баррикады в Веддинге». 1932
Клаус Нейкранц (1897 – после 1941) – немецкий писатель, журналист, автор романа «Баррикады в Веддинге». Участник Первой Мировой войны. Член коммунистической партии Германии. Арестован нацистами в марте 1933 года. Подвергнут пыткам и заключён в клинику для умалишённых.

В ряду многочисленных портретов, написанных Зусманом в послевоенный период, особое место занимают портреты его отца. Художник писал их на протяжении многих лет. Мы видим одного и того же человека, но все образы различаются, они мало похожи друг на друга, каждую картину отличает своё настроение, своё внутреннее состояние, интонация. Они могут быть смешными, ироничными, грустными или печальными и даже пугающими. Но в каждой картине, в каждом портрете — безусловное внимание к человеку. И дело не в том, что это близкий человек, в мире этого искусства все становятся близкими, каждый становится близким другим, потому что вместе с другими всматривается в грустную и неосмысленную предельность жизни. Русское искусство ХХ века.

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Портрет отца. 1964

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Портрет отца. 1964

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Портрет отца. (Две кошки). 1959

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984) Две кошки. Без даты

Леонид Павлович Зусман (1906 — 1984)
Без названия. Без даты