Николай  Павлович Тарасов (1896 — 1969)

Удивительный художник. В 1912 — 1918 учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, затем в Строгановском училище, а позже, в 1921 — 1925 годах во ВХУТЕМАСе у П.В.Кузнецова.

В 1926 участвовал в выставке общества «4 искусства». В анкете на вопрос, кто из художников оказал на него наибольшее влияние, написал: Рембрандт. После 1934 года в выставках не участвовал. Обладая прекрасным голосом (бас-профундо), зарабатывал на жизнь пением. Был солистом хора Радиокомитета, пел в хоре храма Воскресения Христова в Сокольниках.

В Музее Нового Иерусалима хранится 3 работы художника. Около 800 были вывезены И.В.Савицким в Нукус.

Основная часть выставки, ради которой Музей пошёл на демонтаж постоянной экспозиции, представляет собой не столько диалог двух собраний, сколько объединяющий опыт открытия фантастического пласта русской и мировой художественной культуры.

Нина Симонович-Ефимова, Людмила Бакулина, Ростислав Барто, Борис Голополосов, Аркадий Ставровский, Павел Суриков.

Работа над выставкой была довольно драматичной и заняла более трёх лет. В эту работу были включены разные специалисты, но основная тяжесть легла на плечи искусствоведов и администрации Музея в Новом Иерусалиме. Я же могу только сказать им спасибо за возможность на начальном этапе работы прикоснуться к этому потрясающему материалу.

Выставка советского поставангарда в Новом Иерусалиме открывается произведениями Александра Николаевича Волкова и здесь встречаются два шедевра —  «Арба» 1924 года из Нукуса и свидетельствующий о влиянии на художника (в ранний период его творчества) Врубеля «Демон» 1913-1914 с образом Христа на обратной стороне из Нового Иерусалима.

В этом же зале холсты Николая Карахана, Ольги Соколовой, Надежды Кашиной и две прекрасные работы Василия Рождественского, среди которых «Стена дома» 1910-х из собрания Музея в Нукусе.

Этим коротким экскурсом в ориентализм 1920-х на выставке практически исчерпывается тема открытия русским искусством Востока. Дальше речь пойдёт о самом русском искусстве ХХ века. Впрочем, будут ещё путешествия на юг, на Кавказ, к морю Шевченко, Бакулиной, Барто…

В Музее Нового Иерусалима открыта выставка двух музейных коллекций русского искусства 1920-х — 1930-х годов, советского поставангарда из собрания Музея искусств Республики Каракалпакстан имени И.В.Савицкого и собственно Музея «Новый Иерусалим».

Название «Свет между мирами» остаётся вне поля обсуждения, потому что это свет молодой русской культуры, выхваченной из мрака многовекового противостояния смерти светом новой жизни, светом строительства нового мира и нового человека.

Выставка замечательная, обязательная для посещения всеми, кому важно, что такое живое искусство ХХ века, что такое настоящее гуманистическое искусство.

Огромное спасибо сотрудникам Музея Нового Иерусалима за большую проделанную работу!

Это рисунок Ивана Андреевича Малютина (1891 — 1932) для журнала «Заноза», номер 7 от 24 марта 1924 года. В это время в «Занозе» блистали Николай Купреянов, Юлий Ганф, Константин Елисеев, Владимир Козлинский…

Рисунок Малютина имеет название «Безрукий» и подпись:

— Что же это вы не работаете? Человек вы молодой, голову на плечах имеете, руки есть…

— Руки-то есть, а вот «руки» нет!..

Памятники,… Их ставят, снимают… Их много, но, парадоксально, настоящих памятников и даже настоящей городской скульптуры в современной Москве очень мало, потому что памятники — это серьёзно. Это места силы, узлы или точки сборки множества разнонаправленных аксиологических намерений времени. Скульптура — великое искусство. Оно проще и яснее других говорит о телесности времени, о том, как материализуется человечность. Правда, интересно, как разделилось общество, обсуждая ценностную реальность Большой глины номер 4? Так же как было в 2016, когда обсуждало выставку Яна Фабра в Эрмитаже. Или тогда же в 2016, когда Мединский и Пиотровский выступали апологетами мемориальной доски К.Г.Маннергейму в Питере. А глина… Самым отвратительным было то, что некоторые кулуарно, а кто-то откровенно говорил — это те деньги, которые мы обслуживаем и на которые работаем, это мы и наши деньги будем решать, чему здесь быть, что мы объявили искусством. Отвратительный, хамский, пошлый снобизм.

А рисунок… это Иван Малютин.

Выставка произведений Александра Дейнеки в новом корпусе ГТГ очень интересна тем, что на ней представлены работы из Курской галереи, многие из которых хорошо знакомы нам по репродукциям, но увидеть их своими глазами — большое удовольствие. Но это все комплименты, которые можно высказать в адрес этой истории. Увы, но всё-таки по уровню работ и числу шедевров Дейнеки собрание Курска несопоставимо с коллекциями ГТГ и Русского музея, а свои шедевры, то есть все большие работы художника Третьяковка предпочла не показывать сейчас, как будто вынося их в разряд того, что всем и так хорошо известно. Вы же были в залах ГТГ на Крымской? Вот. Честно, это странное решение. То есть выставка стала комментарием к тому корпусу произведений, который можно назвать «большим» или хрестоматийным Дейнекой, и комментарием несколько странным, поверхностным, а местами просто скомканным и сумбурным. Неужели это так сказывается робость, вызванная невозможностью открыто говорить о силе, честности и красоте большого советского искусства?

Москва. Лето 2025. Июль. Начинаются жаркие дни.