Зусман Леонид Павлович (1906 — 1984) Портрет балерины. 1964 (Портрет балерины М.Евтюхиной. 1966)

Зусман Леонид Павлович (1906 — 1984) Портрет балерины. 1964 (Портрет балерины М.Евтюхиной. 1966)

Картон, темпера. 100 х 84

«Портрет балерины», написанный Леонидом Павловичем Зусманом, поступил в собрание ЮниКредит Банка летом 2014 года. Работа стала знаковым приобретением для коллекции ЮниКредит: она не только является одним из самых известных и часто воспроизводимых произведений Л. П. Зусмана 1960-х годов, но и важным сообщением о содержании русской культуры этого периода.

Написанная умным и зрелым художником, картина становится размышлением о человеческой личности; весь портрет — это внимательное и вдумчивое всматривание в красоту человека, причём речь идёт о красоте не столько природной, сколько появляющейся в результате огромной и постоянной работы и проявляющейся в процессе жизни человека; эта красота раскрывается как воплощение намерения людей — становиться теми, кем они недавно только мечтали быть. Человек как будто наполняется содержанием дела, которое он выбрал делом своей жизни. Выразительная пластика портрета побуждает к тому, чтобы различать в нём индивидуальные черты молодой женщины и типические признаки, из которых легко складывается собирательный образ танцовщицы, более того, именно русской балерины, поёживающейся от холода в скромной московской художественной мастерской, наполненной бледным зимним светом. Яркая и красивая индивидуальность артистки неожиданно оборачивается метафорой работы художника, работы человека в искусстве, жизни человека в современном мире.

«Портрет балерины» воспроизведён в маленьком буклете, напечатанном к первой персональной выставке Л. П. Зусмана в 1966 году. В буклете работа датирована 1964 годом, а размеры картины не указаны.

В 1964 — 1966 годах Леонид Павлович Зусман написал несколько портретов этой молодой женщины. Она же, уже не сидящая на стуле, а стоящая и опирающаяся на его спинку, появляется на картине «В мастерской», которая в настоящее время находится в московском собрании М. В. Виха. Известны и другие изображения. Некоторые подчёркнуто гротескны, другие сдержанны, вдумчивы и серьёзны; в первых автор как будто немного скрывает своё отношение к портретируемой, прячет своё внимание к ней за приёмом, который сам он, будучи молодым художником, называл «отстранением». Этим термином студенты Вхутемаса/Вхутеина круга учеников Д. П. Штеренберга в середине 1920-х годов пользовались, когда объясняли друг другу правила создания выразительного образа и принципы передачи острой индивидуальности, характерности портретируемых; за этим приёмом — стремление продемонстрировать свою объективность по отношению к модели, то есть, отстранённость от неё; вот почему своих симпатичных молодых подруг они часто писали в манере немецких экспрессионистов. «Я помню, какими уродами мы изображали наших подруг», — написал в книге воспоминаний «По памяти и с натуры» соученик и товарищ Л. П. Зусмана, известный художник и книжный иллюстратор В. С. Алфеевский.

Не будет преувеличением сказать, что «портреты балерины» середины 1960-х образуют небольшой цикл. В каталоге выставки 1978 года художник уточняет имя модели и называет картину «Портрет балерины М. Евтюхиной». Эту же надпись он оставляет на обратной стороне работы и датирует её 1966 годом. Таким образом, речь идёт об одной и той же картине. Расхождение в датах может быть результатом обыкновенной неточности. Но может быть и другое объяснение: художник часто возвращался к написанным ранее работам, вносил исправления, искал и намечал другие решения пространства и характеристик модели, новые работы часто побуждали его возвращаться и корректировать предыдущие. Очевидных следов поздних исправлений и дополнений на портрете из собрания ЮниКредит нет, но невозможно утверждать, что их совсем не было или не могло быть и автор не допускал их появления. Обращает на себя внимание ещё одно обстоятельство: в каталоге 1978 года указано, что портрет написан маслом, в то время как картина из собрания ЮниКредит выполнена в технике темперной живописи. Думается, что это ещё одна неточность со стороны составителей каталога. Что касается размеров, то они почти совпадают (100 х 84), тем более что многие размеры в каталоге приведены с некоторой степенью приблизительности.

Подпись, сделанная автором на обратной стороне картины, скопирована реставратором, но проверить её сегодня не представляется возможным: портрет был дублирован на оргалит в процессе технической реставрации. (Реставрация была произведена в 2010 году в мастерских Театрального музея имени А. А. Бахрушина и вызвана необходимостью устранения деформации основы картины: после смерти Л. П. Зусмана портрет в течение многих лет хранился в мастерской художника Д. С. Хайкина, которая была затоплена в результате аварии и многие находившиеся в ней работы пострадали от горячей воды и избыточной влаги.)

Что касается культурологического значения этой картины, то, во-первых, она говорит о ценности и цельности культуры в пространстве личной жизни человека шестидесятых годов и, будучи сообщением о впечатляющей серии портретов современников, сделанных Л. П. Зусманом в этот период, является примером интереса и внимания к человеку, с которым и о котором говорит художник. Это очень важный смысл в существовании русского искусства ХХ века — оно создаёт свою реальность и говорит на своём языке, игнорируя реальность и язык власти. И во-вторых, это повод говорить об искусстве, которое создаётся художниками, пришедшими в мир искусства в двадцатых годах; однако в послевоенный период Л. П. Зусман, В. А. Коротеев, Ф. В. Семёнов-Амурский, А. И. Шугрин, Т. А. Маврина и другие мастера этого поколения создают искусство, содержание которого не совпадает с ценностями и эстетикой «шестидесятников», но является не менее значимым феноменом культурной истории России второй половины ХХ столетия.

Зусман Леонид Павлович (1906-1984) Городской пейзаж с мостом 1926

Зусман Леонид Павлович (1906, Гродно – 1984, Москва)

Городской пейзаж с мостом. 1926. Холст, масло. 100 х 140

Картины Леонида Павловича Зусмана всегда эмоциональны, откровенны и отражают способность художника глубоко переживать содержание времени.

«Городской пейзаж с мостом» написан в Ленинграде, где молодой живописец учился в Академии художеств, преобразованной к тому времени в Высший государственный художественно-технический институт. Наставником и руководителем Л. П. Зусмана был К. С. Петров-Водкин.

В течение двух лет художник создал цикл ленинградских пейзажей, объединённых ощущением напряжённого и драматичного городского пространства, пропитанного поэтикой Ф. М. Достоевского, А. А. Блока и О. Э. Мандельштама. В реальности Ленинграда середины 1920-х, каким его воспринимает двадцатилетний художник, присутствует и тает действительность Петербурга из прочитанных книг, действительность текстов, сыгравших в становлении личности мастера значительную роль.

«Городской пейзаж с мостом» — одно из первых дошедших до нас больших произведений художника, в котором он размышляет о пространстве жизни человека и понимает его как поле неустойчивых смыслов и тревожных состояний. Художник описывает атмосферу сумеречного времени на границе темноты, и само изображение моста касается темы перехода между разными состояниями действительности, между настоящим, местом и временем, где человек находится сейчас, и тем, где его нет. Тема постоянного перехода к иному, на пороге которого находится человек, интересовала мастера с ранних лет и на протяжении всей творческой жизни.

Леонид Зусман. Городской пейзаж с мостом 1926

Городской пейзаж или вид на реку с мостом Леонида Зусмана, написанный художником в середине 1920-х годов, каждый раз, когда я вижу его, заставляет вспоминать известный текст Осипа Мандельштама:

Я вернулся в мой город, знакомый до слёз,

До прожилок, до детских припухших желёз.

Ты вернулся сюда – так глотай же скорей

Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денёк,

Где к зловещему дёгтю подмешан желток.

Петербург! я ещё не хочу умирать:

У тебя телефонов моих номера.

Петербург! у меня есть ещё адреса

По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице чёрной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных.

1930

Константин Чеботарев. Царские Ваньки-Маньки. 1935

Вчера в московском Мультимедиа Арт Музее открылась выставка картин русских художников 1920-х – 1930-х годов из собрания ЮниКредит Банка и частных собраний.

Утром состоялось официальное открытие, а вечером в залах собрались мои друзья, коллеги, друзья моих друзей, и я очень благодарен всем, кто пришёл вчера на эту выставку. Больше всего мне хотелось, чтобы возникла атмосфера неформального разговора об этом искусстве и этой истории, и это получилось, мне очень приятно, спасибо.

Наша встреча стала продолжением лекционной программы «Русское искусство ХХ века – неизвестная история», а сама экспозиция представляется важным событием в программе «Новая история искусства».

Выставка продлится всего десять дней, буду рад, если у вас найдётся время посетить её. Прекрасные и уже знакомые некоторым зрителям работы Александра Древина, Леонида Зусмана, Александра Лабаса и Антонины Софроновой встречаются с редко появляющимися картинами Николая Прокошева, Бориса Голополосова и Антона Чиркова, а также впервые появляющимися в выставочном пространстве произведениями Георгия Щетинина, Арсения Шульца и Александра Риттиха.

Голополосов Борис Александрович (1900-1983) Половодье весной, 1920-е

Мало новостей – значит много событий; в четверг ожидается открытие выставки «Поставангард. Русская живопись и графика из собрания ЮниКредит Банка и частных собраний» в Мультимедиа Арт Музее на Остоженке, 16. В экспозицию будут включены работы Леонида Зусмана, Антонины Софроновой, Александра Древина, Василия Коротеева, Бориса Голополосова, Александра Лабаса и многих других художников, имена которых составляют картину живописи России в 1920-х – 1930-х годах. Впервые за многие годы предполагается участие картин Николая Прокошева, и вообще впервые экспонируются работы Арсения Шульца, возвращаются в выставочный зал произведения Георгия Щетинина и Александра Риттиха.

Выставка открывается 8 ноября, никакого торжественного открытия вечером не будет, прессконференция утром, поэтому я приглашаю всех, кому интересно это искусство, всех, кто посещал мои лекции, всех друзей и знакомых прийти в музей в черверг вечером, чтобы вместе посмотреть те картины, о которых мы так много говорили в течение двух последних лет, и составить своё собственное представление об этом искусстве. Буду рад всем, кто сможет прийти, предупреждаю, что вход в музей платный.

Леонид Зусман. Театр Советской армии, 1940-е

Лет двадцать пять и даже пятнадцать назад Москва была размазнёй, застенчивой, грязненькой и обшарпанной, спившейся и заспанной; она смотрела снизу вверх на гранитные башни; в том, как она проходила под ними было чувство стыда и одновременно бесстыдства; ещё были трибуны, откуда её приветствовали отцы города, народа и державы, они махали ей покровительственно вялыми ладонями, а она, в предвкушении выпивки, подмахивала, то есть, отмахивала им в ответ огромными выкрашенными в невероятные химические цвета цветами из папиросной бумаги. И все соглашались, что быть в этой системе алкоголиком намного честнее, чем управлять спивающимся городом. Просто, чтобы быть подчинённым придурком не нужно делать тех нелепых телодвижений и заиканий, которые требуются от того, кто взялся управлять придурками и алкоголиками. Но речь о другом.

Москва.

Мне нравится смотреть за тем, как художники пишут этот город. Весной молодые девочки с этюдниками приходят к Новодевечьему монастырю и пишут его грязно-белые стены, отражающиеся в мутной воде пруда. Но место это так красиво само по себе, что нужно в качестве натуры учащимся рисовать студентам и авторам сувенирных акварелей для иностранных туристов. У меня есть знакомый святой отец, который писал такие акварели с куполами в бытность советским длинноволосым тунеядцем в семидесятых. Художники видят другой город.

Современная Москва так изукрашена, что не нуждается в живописи.  Или нет? Она сама как театральная декорация. Она же не создаётся, чтобы здесь жили люди. И как и зачем переводить этот грим в живопись? Окультуривать его, придавать ему статус культурного факта, вне зависимости от того, какими смыслами он продиктован?

Среди художников прошедшего столетия были те, кто изображал на полотнах башни и трибуны, и те, кто стремился очеловечить фасады улицы Горького, поручая их языку несмелого и одновременно нагловатого, расхлябанного московского импрессионизма.

Но самое замечательное явление – это почти несуществующая и разве что чудом уцелевшая двухэтажная Москва маленьких дворов с остатками зелёных садиков. Её писали В.А.Коротеев и Г.В.Костюхин, потому что это – их город, о нём они говорят; в таком городе жили художники и голодранцы, и совершенно в другом чиновники и декораторы чиновничьих интерьеров.

Большой этюд Леонида Павловича Зусмана, на котором изображено здание Театра Советской армии (современный Театр Российской армии на Суворовской площади), был написан, по всей видимости, в 1940-х годах. Несмотря на то, что работа относится к тому, по счастью, короткому  периоду в творчестве художника, когда он пробовал овладеть методом социалистического реализма (опять же, по счастью, безуспешно), картина наполнена прекрасным розово-песочным светом, придающим архитектурным деталям мягкую, струящуюся объёмность, немного фантасмагорическую на фоне выцветшего и плоского, не московского, а скорее, южного неба. Но главное – этот шедевр сталинского ампира видится сквозь заросший сад и через крышу маленького деревянного дома; так сама эта картина становится манифестом демократического искусства, так художник середины ХХ века видит  и оценивает культурную среду центрального города России – сквозь призму маленького, частного, незаметного, но подлинного опыта живого человека; в городе доминирует его, человечная среда и не имперской и героической, а внутренней, бедной, исковерканной и милой видится ему Москва.

Леонид Павлович Зусман "Весна на Большой Полянке", 1966

Среди линогравюр Л.П.Зусмана есть работа «Весна на Большой Полянке», являющаяся зеркальным отображением одноименной картины, написанной в 1966 году. Дворик, крыльцо, ограда, ворота и большой дом на другой стороне улицы.

Пейзаж прокомментировал историк Москвы Олег Василик: художник смотрит на Большую Полянку со стороны сада Островского; сад назывался так потому, что принадлежал дому, где в 1834 – 1840 годах жил А.Н.Островский по адресу ул. Житная, дом 8.

Рядом, в доме 56 по Большой Полянке, проживал и Л.П.Зусман. Этот же адрес указан в каталоге 4-й выставки картин, рисунков и скульптуры ОСТ, экспонентом которой он являлся.

В коротком обращении к зрителю в пригласительном билете на выставку 1966 года, Зусман пишет:  «Почти сорок лет прожил я в маленьком домике в Замоскворечье. В кривых переулках и тупиках между Якиманкой и Пятницкой до сих пор сохранились изрядно обветшалые особнячки так называемого «замоскворецкого ампира». На территории, непосредственно примыкавшей к саду А.Н.Островского, стоял домик,где я прожил долгие годы. Из его низко посаженных окон был виден этот уголок старой Москвы – точно такой, какиим его видели люди в XIX веке.»

Многое связано в этом месте с именем А.Н.Островского; его имя носит школа №1262 по ул.Житной, дом 6.

Дом с башенками, стоящий по Большой Полянке, существует и сегодня, в нём находится отделение Альфа-Банка. Правда, он утратил, кажется, некоторые элементы декора, но фасад уцелел, он узнаваем сегодня, как и на картине 1966 года.

Олег Василик обратил наше внимание на характерные декоративные элементы крыльца, находящегося в левой части картины. Сам дом, которому оно принадлежало, цел, а крыльцо известно москвоведам и запечатлено на фотографиях. Оно было разрушено в 2004 году, чтобы построить на этом месте вход в заведение – русский пивной ресторан.

P.S. Валерий Алфеевский вспоминает о том, как с Татьяной Лебедевой ходил в гости к Зусману:

«Он жил тогда на Полянке в старом двухэтажном доме, на первом этаже. Окна в глубоких амбразурах, как в крепости. Совсем неожиданно квартира буржуазная, кухня облицована голландским кафелем, красная мебель и полуслепой ульмский дог, ложивающий второй десяток. В книжном шкафу мирискусники с дарственными его отцу надписями. Было уютно и весело, пили ещё по-детски чай с пирожными.

Показывал нам свои ленинградские работы. Особенно понравился мне красивый заснеженный пейзаж, вид из окна Академии на мост лейтенанта Шмидта.» Ещё он рассказывает, что Зусман читал наизусть Франсуа Вийона.

Леонид Павлович Зусман "Городской пейзаж с мостом", 1926

Леонид Павлович Зусман "Сон", линогравюра, 1977

Интересно наблюдать за тем, как меняются оценки, которые даёт искусству время, окружение, коллеги, зрители; как меняется восприятие и понимание искусства. Так и должно быть, это жизнь смыслов, это путь искусства – известность, может быть, популярность, потом забвение, возвращение, или исчезновение на долгие времена, и наоборот – путь от неизвестности в своём времени к ответственности за него, к диалогу с новым временем. И что вообще такое «своё время»? Наверное, возвращения и востребованности говорят о новом времени больше, чем о том искусстве, которое появляется снова, казалось бы, в чужом времени, как меняется время, мы меняемся, начиная говорить о том, чего нет, а оно тут же и возвращается. Художник из прошлого для кого-то может стать собеседником более интересным и значительным, чем современники.

В коротком очерке «Художник Леонид Зусман. На смерть друга», опубликованном в книге воспоминаний «По памяти и с натуры» в 1991 году, Валерий Сергеевич Алфеевский, известный художник и друг юности Леонида Павловича, пишет: «В семьдесят восьмом году на Беговой открылась его персональная выставка. Народу было немного. В самой атмосфере выставки было что-то печальное. На выставке тема воспоминаний и прощания с прошлым прозвучала наивно и тоскливо. «Воспоминания» эти ему не удалось перевести на язык  живописной формы. И видишь, как свою тоску об утраченном художник пытается переложить на живопись, которой этот груз не под силу.» Наивно и тоскливо? Настоящее имя этой «наивности» – отчаяние, когда художник вовсе не думает о допустимом пределе искренности, а живёт, слыша голоса и ощущая прикосновения ушедших, ищет язык для разговора с их – нашим миром, с тем, что объединяет все жизни и все времена; здесь начинается мир фантасмагорий и беззакония, какая уж тут застенчивость и забота о том, как ты выглядишь в глазах коллег и профессиональной критики. Настоящее искусство вообще начинается по ту сторону профессионализма и корпоративной этики. Автор текста представляет Зусмана как художника, которому в результате нечего предъявить, и оправдывает его, говоря, что книжная иллюстрация была призванием художника. Но это не так, и тот не нуждается в оправдании. Сегодня картины Зусмана возвращаются к нам как точные, глубокие и неравнодушные характеристики времени и людей, проживающих это время. Сегодня написанные им пейзажи Москвы и портреты современников оказываются востребованными новыми зрителями и теми немногими коллекционерами, которые собирают глазами и сердцем.

Поэтому ещё одна подробность: в конце воспоминания о друге на две страницы, Алфеевский пишет: «Его беспокоила мысль, что он уйдёт и всё то, что он сделал, пропадёт как никому не нужный хлам. Оставить работы было некому. Мрачные эти его опасения не подтвердились. Ещё при его жизни Государственная картинная галерея отобрала к приобретению целый ряд его работ.» ГТГ действительно отобрала ещё при жизни Зусмана несколько больших поздних работ, но не купила ни одной картины; они не нужны этому музею; в почти прошедшем сегодня 2010 году Третьяковка предложила их вернуть. Так кто теперь выбрасывает работы? Тогда их и забрала на самом деле сохранившая все произведения художника Надежда Вильямовна Инсарова-Плисова, жена Д.С.Хайкина, которую Зусман назначил своей наследницей и которая стала наследницей авторского права. Вскоре  некоторые из тех работ, которые почти 30 лет пролежали в Третьяковке, оказались на антикварном салоне и были проданы в течение одного дня.

Леонид Зусман. На бульваре, Без даты

Печатная графика Леонида Павловича Зусмана опубликована в разделе Проекты. Линогравюры, созданные художником, – это не тиражные вещи, а ограниченное число оттисков, это авторский эксперимент и результат осознанного выбора данного материала и данной техники. Сам художник в предисловии к каталогу своей выставки 1978 года пишет, что линогравюры являются «повторением тех же сюжетов, что и живопись, но разыгранных как бы на другом инструменте».
Линогравюры, которые печатались огромными тиражами и продавались в советское время в магазинах художественных принадлежностей наравне с репродукциями, приучили некоторую часть аудитории относиться к самой этой технике легкомысленно, даже с некоторым пренебрежением. Но существование поверхностных тиражных работ не должно и не может дискредитировать традицию, в рамках которой созданы замечательные произведения. И поэтому недавно мы опубликовали на сайте печатную графику Льва Ильича Аронова. А ещё вспоминается, например, интересная выставка 2005 года «Камень, ножницы, бумага» в рамках параллельной программы 1-й биеннале современного искусства, прошедшая в галерее Ковчег и посвящённая Экспериментальной литографской мастерской на Верхней Масловке.

Борис Чернышев. Модель. Серия 23 №1720/1, 1959-60

С 1963 года в мастерской Б.П.Чернышёва два раза в неделю собирались художники и работали с приглашённой моделью. Студийное рисование создавало особую среду неформального общения между художниками 1960-х годов. Короткие сеансы рисования по 5, 10 или 15 минут требовали специальных навыков, могли способствовать появлению особого художественного приёма или почерка и даже могли становиться основанием возникновения новой, альтернативной системы оценок профессионализма.

Такой практике много посвящал себя Георгий Щетинин. Леонид Зусман собирал вокруг себя друзей и соседей по мастерским в Новинках, подписывал у них заявление, потому что для того, чтобы МОСХ оплачивал время натурщицы, было необходимо несколько подписей, и сам шёл с этим заявлением в натурный цех. В этой группе вместе с Зусманом работали Г.С.Фрид – композитор, автор моноопер «Дневник Анны Франк» 1969 и «Письма Ван Гога» 1975, В.В.Левик – известный поэт, переводчик, получивший художественное образование под руководством А.А.Осмёркина, Д.С.Хайкин – известный художник книги и сосед Зусмана по мастерской и др. Правда, эта группа чаще организовывала продолжительные сеансы. Уже в начале третьего тысячелетия, в последние годы, традиция студийного рисования нашла продолжение в появлении кружка рисовальщиков вокруг Лаврентия Бруни.

Работы самого Б.П.Чернышёва в 1960-х были хорошо известны в художественной среде и высоко ценились его коллегами. Настоящая публикация в разделе Проекты – приглашение к обсуждению творчества этого художника.

P.S. К слову, выставка живописных произведений Григория Самуиловича Фрида, посвящённая 95-летию со дня рождения композитора и деятеля культуры прошла в Музее музыкальной культуры имени М.И.Глинки в ноябре 2010 года.

Новости коротко: в журнале ДИ напечатана статья о Леониде Павловиче Зусмане. Текст статьи опубликован на сайте.

На антикварном салоне выставлено и продано несколько картин Л.П.Зусмана.

В разделе Проекты опубликована печатная графика Льва Ильича Аронова, художника из «Группы пяти», литографии и линогравюры 1950-х – 1960-х годов. Говорят: в работах есть настроение. В этих работах действительно присутствует что-то сумеречное, тревожное; возможно, это моё субъективное ощущение, но в этих листах есть то, что удивительным образом связывает их с эстетикой серебряного века; действительно – «настроение» или точное, профессиональное ощущение и понимание материала, самой техники литографии и линогравюры, которая подразумевает возможность создания системы отпечатков – отражений – теней повседневного мира, отсюда сумеречность и тревога, оборотная сторона света как основной проблематики русского искусства первой четверти ХХ века.