Артеология – сайт издательской программы Новая история искусства. Здесь публикуется информация об изданных книгах и материалы, которые открываются в процессе работы над книгами.
Ещё несколько картинок с выставки в Музее Москвы Александры Григорьевны Кольцовой-Бычковой и Сергея Васильевича Кольцова «Между Парижем и Москвой».
Это выставка из разряда тех, которые не стоит пропустить. Только представьте себе, что кто-то мечтал о ней несколько десятилетий, а кто-то ждал её сто лет, и вот она есть. Она очень расширяет представление о том, что такое советское искусство 1920-х, как отечественное прикладное искусство поднимается до самых высот европейского ар-деко и какой высокой художественной культурой обладают далеко не самые известные мастера, представляющие мир искусства Советской России 1920-х годов.
Выставка рассказывает об Александре Григорьевне Кольцовой-Бычковой и Сергее Васильевиче Кольцове, двух художниках, творчество и судьбы которых соединяются в одну немного грустную, но красивую историю. Эта выставка — настоящее глубокое исследование. В ней почти нет элементов развлекательного шоу, того, к чему много лет московские музеи приучают своего зрителя. Это именно исследовательская работа, большая и хорошая работа куратора Ксении Гусевой. Это обращение к истории.
В творчестве Сергея Кольцова публицистичность несколько парадоксально соединяется с духом народной культуры, с пространством сказки, легенды, мифа. В этом смысле он продолжатель традиции Серебряного века. Некоторые его скульптуры заставляют вспомнить о мире книг Толкиена, а большие графические листы похожи на карикатуры из сатирического журнала. Художник, который умеет и любит мечтать, и в то же время твёрдо стоит на земле.
Удивительный материал! Огромное количество фотографий, предметов, документов, эскизов. Мы видим двух близких и одновременно очень разных художников, формально — фантастическую прикладницу и скульптора, много работавших в станковой графике и живописи, женщину и мужчину; они идут вместе, но совершенно разными путями. Они по-разному смотрят на мир. Они переживают одни и те же события, но по-разному реагируют на них. И всё же это по большей части камерное и очень отзывчивое на запрос своего времени искусство совсем непросто показать! Можно пожалеть, что выставка тоже остаётся несколько камерной, и ей не хватает масштабности настоящего открытия. Сможет ли зритель увидеть, какое чудо открывается ему? И всё же эта экспозиция — очень значительное событие в истории исследования советского искусства 1920-х — 1930-х годов.
Выставка произведений Александра Лабаса. Только что закончилась четвёртая экскурсия. Огромное спасибо всем участникам разговора о Лабасе, о его времени, о русском искусстве, о том, почему 1920-е так настойчиво возвращаются в наше время и так стройно звучат в гуле современного мира. Сегодня мы затронули очень важный аспект разговора об этом искусстве: очень важно не заболтать его, сохранить его живой нерв и живую, обращёную к будущему, речь. Это трудно. Это требует нового языка и точности определений. Советское искусство 1920-х намного больше и масштабнее современной системы культуры, его содержание намного смелее и человечнее. Говорить о нём бывает очень сложно. Говорить о нём нужно так, как будто мы стоим на пороге очень большого открытия, как будто от этого зависит будущее человечества.
Даже не работа, а фрагмент небольшой работы Лабаса из Архангельского музея. Одна из жемчужин его творчества. Лабас и Тёрнер. Тёрнер стихийнее, мистичнее, страшнее. Стихия у него наполнена надчеловеческой или внечеловеческой силой… Что-то вечно властвующее над человеком, что-то сверхчеловеческое или бесчеловечное? Rain, steam and speed. У Лабаса стихия проявляевляется как выражение воли человека, как объединение усилий многих людей. Его «Октябрь» — это не толпа, это стихия человечности, его города — потоки той же человечности. Пусть иногда ещё смутной. Но что важно: он в неё верит.
На экране японский танец буто, возникший в конце пятидесятых — самом начале шестидесятых годов, когда сложилась хореографическая труппа «Танец тьмы». Насколько я понимаю, в этой программе традиционная японская культура странным образом соединяется с европейской, прежде всего, немецкой школой двадцатых. Своеобразную параллель этому явлению можно обнаружить в творчестве Щетинина: художник продолжает линию русской школы и открыт восприятию опыта немецкого экспрессионизма, прежде всего, Кете Кольвиц. Его «чёрные картины» поразительно точно, почти буквально отражают пластику танцоров.
Я, разумеется, необъективен, но мне кажется, это лучший зал на выставке.
В самом деле, весна. Вперемешку окна, дома, машины, летающие люди, птицы, речь, наверное, о любви. Всё как всегда.
Большие — до 80 сантиметров — листы Визина — будь то рисунки, линогравюры или литографии не очень хорошо смотрятся в таком уменьшенном воспроизведении. Художник добивается эмоционального эффекта за счёт столкновения форм, некоторой перегруженности композиции. Приём, который никогда не гарантирует стопроцентного результата. Но по этой же причине работы художника так приковывают к себе внимание и просто заставляют всматриваться в себя.
Состоялась третья экскурсия по выставке Александра Лабаса в Музее Нового Иерусалима. Я от всего сердца благодарен друзьям и знакомым, всем, кто пришёл сегодня посмотреть работы Александра Лабаса и поговоиить о них. Беседа получилась немного более продолжительной и, что ценно, мы коснулись чуть более широкого круга вопросов, что естественно, когда речь идёт о художнике, сумевшем по-настоящему выразить в картинах настроение и содержание самой сути времени.
В Музее истории литературы имени В.И.Даля открылась выставка рисунков Михаила Ксенофонтовича Соколова (1885 — 1947).
Много интересных работ из частных коллекций, замечательные миниатюры из Ярославского художественного музея и прекрасные листы из коллекции самого ГМИРЛИ!
Эти произведения очень мало кто видел, но это интереснейшие работы из «испанской» серии 1932-1934 годов, иллюстрации к «Анне Карениной» и «Орлеанской девственнице», редчайшие анималистические листы. Только ради того, чтобы увидеть эти вещи стоит зайти сюда. Выставка будет открыта до середины июля.
Выставка камерная, но по-настоящему интересная. Она в полной мере демонстрирует разнообразность и фееричность художественного почерка Михаила Соколова.
Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Самолёт над морем. 1936
В воскресенье 13 апреля в 14.00 в Музее «Новый Иерусалим» будет организована экскурсия по выставке Александра Лабаса. В залах Музея сейчас собраны почти все шедевры художника 1920-х и 1930-х годов, есть возможность увидеть вместе работы, приехавшие из разных городов страны и совсем редко появляющиеся в выставочных залах работы из частных собраний. Выставка будет работать до 25 мая, то есть, осталось всего полтора месяца. Буду очень рад встретиться с вами!
Михаил Ксенофонтович Соколов (1885 — 1947) У рояля (Портрет Надежды Штемберг, первой жены художника(?)) 1916-1917
9 апреля в зале Государственного музея истории российской литературы имени В.И.Даля в Трубниковском переулке, 17 открывается выставка рисунков Михаила Ксенофонтовича Соколова (1885 — 1947). В экспозицию включены работы Соколова из собственного собрания Музея, материалы из Ярославского художественного музея, обладающего самым богатой коллекцией произведений художника, и работы из нескольких частных коллекций.
Каждая встреча с Соколовым обещает новые открытия и новые впечатления. Этого мы ждём и от выставки в ГМИРЛИ, тем более что работы из собрания музея мало кто когда-либо видел.
Выставка называется «Потерянный временем». Вот здесь начинается самое интересное.
Говоря об искусстве 1920-х и 1930-х годов, современность предъявляет времени обвинение в том, что оно было жестоким, несправедливым, что не расставило всё по своим местам… Но что такое наше время, если не инструмент демонтажа истории?
Тамара Мироновна Рейн (1915 — 2000) Виноградная лоза. 1934
Тамара Мироновна Рейн — известный художник-график и автор воспоминаний о годах учёбы в Московском полиграфическом институте, который находился в том же особняке Юшкова, где в 1920-х работал легендарный Вхутемас-Вхутеин, а прежде располагалось Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Книга, где собраны воспоминания студентов МПИ 1930-х, называется «Художник, судьба и Великий перелом». Она была издана в 1998 году.
Тамара Рейн подробно рассказывает о своих товарищах, учителях, о Константине Истомине и Льве Бруни, о том, как студенты Полиграфического института в 1930-х каждое лето жили и работали на Академической даче, купленной директором института на восточном берегу Крыма. Козы, так называлось место, рядом с которым поселились художники. Знаменитые Козы.
В 1934 году, когда девятнадцатилетняя студентка писала этот большой этюд, МПИ уже был преобразован в Московский институт изобразительных искусств (МИИИ).
