Бывают такие дни, бывают такие минуты, когда весь мир кажется чудом. Он и есть чудо, только мы становимся слишком невнимательными и перестаём видеть это. А ведь нужно только задержаться, остановиться и посмотреть перед собой.

Москва. Лето 2025. Июль. Начинаются жаркие дни.

Аркадий Сергеевич Ставровский (1903 — 1980) Московское утро. 1972

В 1960-х и 1970-х годах Ставровский написал много работ, посвящённых Москве. Они собираются в интереснейший цикл, который рассеян по собраниям музеев и частным коллекциям.

Москва у Ставровского серая и голубая, с высотками и новыми домами. Они вырастают в лёгкой дымке тумана и связаны движением людей и машин в вымытом дождём пространстве.

Мало кто вспоминает сегодня этого художника, потому что основной корпус его ранних и наиболее интересных произведений был вывезен И.В.Савицким в Нукус и с 1970-х только отдельные произведения появляются на выставках и в альбомах, и, как правило, это одни и те же работы. Невероятно интересно было бы увидеть однажды работы Ставровского все вместе!

В 1963 году Ставровский написал печальный, даже тоскливый этюд строительства проспекта Калинина ( хранится в Музее-заповеднике «Шушенское»), а через 10 лет — эту замечательную панораму нового проспекта (частное собрание). И в этом есть красота совсем новой Москвы.

Теперь я, наверное, всё время буду фотографировать СЭВ.

Как будто хочется удержать его здесь.

Глазовский переулок. Равноденствие. Каждый раз, проходя им, вспоминаю о том, что здесь сто лет тому назад жил Шульц — я имею ввиду художника Арсения Леонидовича Шульца — со своими родителями и сёстрами, здесь он делал свои первые рисунки, отсюда ходил на свои землемерные курсы (здание, где они располагались, так и стоит, если я не ошибаюсь, в Земледельческом переулке), в студию Кардовского и Чемко на Тверскую и бегал на Остоженку на свидания к будущей жене. Думаю о банальных вещах, что это было как будто вчера, что время коротко и невероятно скоротечно, что нам очень важно помнить. Я думаю, что помнить — это в значительной степени и значит — быть людьми.

Складывается впечатление, что наши замечательные господа-градостроители в самом деле отнесли к разряду архитектурных излишеств здание СЭВ на Новом Арбате, точнее, комплекса зданий Секретариата Совета экономической взаимопомощи, построенного в 1969 году архитекторами М.В.Посохиным, А.А.Мндоянцем и В.А.Свирским. Высотный корпус не только является смысловой и формальной доминантой всего ансамбля бывшего проспекта Калинина и красивым элементом застройки набережной, но и замечательным памятником архитектуры и градостроительства 1960-х, одним из символов Москвы. Стоит ли говорить, что сама мысль разрушить комплекс — пример вопиющего невежества, варварства и скудоумия. Наверное, стоит.

Среди фотографий, сделанных в прошедшем году, мне кажется какой-то особенной эта. Может быть, не самой удачной и не самой интересной, но особенной: эти маленькие капли облаков висят под небом, как инопланетные корабли пришельцев (помните странные корабли богладитов — соплеменников Бориса «животного» в третьей части MIB?), или как дирижабли на акварелях Лабаса, а его выставку мы как раз придумывали в те дни. Странные это были облака. Мне нравятся странные вещи — странные люди,  совпадения, стихи, странные картины. И живём мы в странные времена. И мне это тоже нравится. Это очень важные времена. От того, как мы поведём себя, будет зависеть то, каким будет завтра всех нас, завтра всей планеты, целого мира.

Вот таким сказочным, таким волшебным становится город, когда идёт снег. Скоро Новый год. Будьте счастливы, друзья.

Москва. Осень.

Эти фотографии сделаны за последние четыре года. Четыре осени, сентябрь, октябрь, с самого начала в последний день августа до последнего солнечного вечера золотой осени. Десять вечеров. Они показались особенно красивыми, это просто я всё ещё чувствую себя счастливым.

Кремль, Новодевичий, гребной канал в Крылатском, Чистые пруды, набережная Нескучного сада. Москва.

Москва. 20 сентября 2024 года. Всё ещё лето.

Осень идёт, город встречает сентябрь.

Плафон в переходе метро на станции Таганская. Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звёздное небо над головой и красный советский флаг. В смысле, моральный закон внутри нас.

Вечером на Площади Революции почему-то почти совсем не было света. Люстры тлели, как угли, и как будто потрескивали, подрагивая и мигая. Станция погрузилась в странный, узнаваемый и немного нарочитый сумрак, созданный для фильма, где стоит только три раза произнести имя того, кого нет, и вот он, пожалуйста, тут как тут и лишает жизни тех, кто никогда не верил городским легендам, одного за другим. Было совсем не поздно, часов десять, но людей почти не было, только две девушки фотографировали друг друга в темноте на фоне сияющих поездов. И странное дело, пассажиры этих поездов смотрели на нас из вагонов, но никто не выходил на платформу. Кажется, они знали что-то, чего не знали мы, опасались чего-то и ждали только, когда закроют двери, и они смотаются отсюда подальше. Они смотрели на нас с интересом, но без сожаления. Такое бывает во сне, и всё это казалось страшным сном, когда всё неправильно и вопреки обычному порядку вещей и здравому смыслу.

Евгений Борисович Окс (1899 — 1968) Трубниковский переулок. 1933. (Собрание государственного историко-художественного музея «Новый Иерусалим»).

В эти майские дни жители покидают город, и Москва становится малолюдна, местами почти пустынна, на первый план выходят старые улицы, старые кварталы, старые дома, в которых не больше двадцати квартир, и все знают друг друга.

Возвращается старое искусство, ощущение времени, истории, живая культура возвращается всей громадой памяти, опыта, знаний, чувств, всем мужеством и стойкостью человечности. Мы идём навстречу большим русским праздникам — Празднику Воскресения и Дню Победы, великому дню. Мы возвращаемся к утверждению идеи победы над смертью, величайшей мысли, из которой постоянно возрождается русская культура.

Иван Андреевич Малютин (1891 — 1932) Карикатура для журнала «Красный перец». 1924

Страшная статья.

— Скажите, по какой статье обвиняется ваш заведующий?

— Известно по какой: по рабкоровской.

Вообще-то я имел ввиду зимний пейзаж, каким он был в Москве вчера, в ночь перед Рождеством. Шёл снег и тротуары были такие же белые, как сто лет тому назад. Да, этому рисунку сто лет. Но в то же самое время, не скрою, мне глубоко симпатична система, при которой нерадивых руководителей или, по выражению В.В.Маяковского, «рвачей и выжиг» снимают и возвращают к реальности в результате обнародования фактов, вскрытых рабочими корреспондентами.

В 1919 — 1921 И.А.Малютин много работал с В.В.Маяковским в Окнах РОСТА; сотрудничал со всеми ведущими сатирическими журналами Советской России — «Бегемот», «Смехач», «Заноза», «Чудак», «Безбожник у станка», «Красный перец»; И.А.Малютин — создатель стиля журнала «Крокодил» и автор эмблемы этого самого популярного советского сатирического журнала — красного крокодила с вилами.

Окс Евгений Борисович (1899 — 1968) Портрет Татьяны Ге. 1937

Творческое наследие Евгения Борисовича Окса делится военным временем на две очень неравнозначные части: скромные, но пёстрые, расцвеченные яркими красками пейзажи и натюрморты послевоенного периода так не похожи на сумрачные московские улицы, которые он пишет в 1920-х и 1930-х годах. В этих небольших работах сдержанность и немногословность вырастают до огромной, почти космической тишины, которую слышно в городе; они наполнены тёмной, щемящей откровенностью, похожей на ожидание чего-то такого, что вдруг и навсегда меняет обычный мир. Это молодое и смелое чувство заставляет принять Москву Окса как место такой правды и такого настоящего, в котором только и может расти осознание исторического времени. Есть в этой живописи абсолютная достоверность, как будто он высказал что-то очень личное, сокровенное, глубокое. Похожая интонация звучит в московских пейзажах Антонины Софроновой и Михаила Соколова.

То же настроение появляется и в портретах 1920-х/30-х.

Георгий Васильевич Костюхин (1907 — 1991) Зима в Замоскворечье. 1935

Григорий Костюхин был выпускником Художественно-производственных мастерских печатного дела при 1-й Образцовой типографии, где с 1920 по 1925 год он учился у Л.Ф.Жегина, М.А.Доброва, М.С.Родионова и Н.М.Чернышева. Как и несколько других учеников Л.Ф.Жегина, в 1926 вступил в объединение художников «Путь живописи», участвовал во всех трёх выставках объединения в 1927 — 1930 годах, в том числе и в парижской выставке 1928 года.

Жил в Замоскворечье, значительная и, наверное, самая интересная часть его художественного наследия — пейзажи этого района Москвы. Вместе со своим соучеником и товарищем по «Пути живописи» В.А.Коротеевым в середине 1920-х снимал комнату в большом доме на Новокузнецкой улице, а когда Коротеев женился, Костюхин переехал на Полянку, точнее, почти на Полянку, в Бродников переулок. Очень вероятно, что пейзаж написан как раз из окна этого дома в Бродниковом переулке.

Участник Великой Отечественной войны.