Среди экспонатов прошедшей ярмарки современного искусства Cosmoscow как-то выделяются и даже стоят особняком работы Семёна Агроскина. Может быть, потому что это образы парадоксального мира, в котором всё говорит о присутствии человека, всё свидетельствует о человеке, но человека здесь нет. Есть его следы, его вещи, его тень, всё говорит о нём, везде его эхо, но его нет. Метафизика? Экзистенция? Да. Пронзительная немота и пугающее переживание состояния отчуждения.

Мне рассказали историю о том, как совсем недавно один человек хотел приобрести работу Агроскина. Он привёз её домой, определил ей место, прожил с ней несколько дней и вернул. Он сказал, что ему тяжело с такой картиной. Я думаю, это очень хорошо, что есть люди, которые не выносят… искусство. Очень хорошо, что искусство может быть невыносимо.

Атрибуция, попытка установить авторство безымянного произведения, когда нет никаких прямых утверждений или предположений, кто может быть автором картины, а напротив, произведение в силу каких-то тоже никому не известных теперь причин приписыватся художнику, который никак не может быть его автором, — наверное, самое интересное и сложное в работе с искусством.

Эта картина появилась как произведение Григория Костюхина из объединения «Путь живописи». Это невозможно. Здесь видна академическая школа, которой у Костюхина не было. Но кто?

Картина оставалась безымянной лет десять.

А не может ли это быть Анатолий Владимирович Трескин (1905 — 1986)? Известный ленинградский художник-реставратор, монументалист, руководитель бригады, осуществившей росписи восстановленного Павловского дворца?

Работа как будто не вполне самостоятельная, из какого-то условного времени, написанная мастерски, точнее, с манерной лёгкостью на тонком холсте, но колорит несколько мертвенный, тусклый. Как будто художник живёт чужим прошлым…

Москва художника Визина — это город, уходящий за горизонт, город навсегда и везде, «без конца и без края», город-мир, и в таком восприятии его есть что-то детское — такая детская несобранность — и одновременно тревожное ощущение космоса. Это город под небом, и вместе с небом он постоянно изменяется. Мы это видим, но этого уже нет. Мы больше не сможем сюда вернуться. Бесконечные этюды вырастают в панораму единого сложного мира, в котором несколько игрушечные, а поэтому пародирующие самих себя формы и травмирующая яркость красок оборачиваются тонкой, ранящей и безусловной поэтичностью.

Визин, как и Семёнов-Амурский, безжалостно уничтожил большую часть своих ранних произведений, поэтому о нём редко вспоминают, когда говорят об искусстве поколения ровесников века. А между тем он был студентом Вхутемаса, учеником Владимира Фаворского, Николая Купреянова, Давида Штеренберга и Александра Осмёркина.

Визин Эммануил Павлович (1904 — 1975) Из серии «С моей крыши». После 1965

Визин Эммануил Павлович (1904 — 1975) Из серии «С моей крыши». После 1965

Визин Эммануил Павлович (1904 — 1975) Из серии «С моей крыши». После 1965

Визин Эммануил Павлович (1904 — 1975) Из серии «С моей крыши». После 1965

Визин Эммануил Павлович (1904 — 1975) Из серии «С моей крыши». После 1965

Визин Эммануил Павлович (1904 — 1975) Из серии «С моей крыши». После 1965

В последний день лета в зале, который всё ещё называется Выставочным залом Московского Союза художников в Старосадском переулке, открылась выставка пяти московских художниц, посвящённая как раз Москве, что совершенно не удивительно в первые осенние дни, когда мы как будто снова вспоминаем о Москве, когда собянинская война с прошлогодним асфальтом и бордюрным камнем достигает невиданного накала, чтобы уступить место огромной толпе, готовой снова праздновать День столицы, и когда москвичи возвращаются в свой город после отпусков и каникул, и начинается новый год, новый учебный год, и вообще новая жизнь.

Маленькие залы старого особняка и небольшие работы — рисунки, офорты, акварель, живопись. Говоря о мире, в котором мы живём, они говорят о себе, о нас, о том, как это — быть человеком. Ольга Дюкова, Алина Попова, Любовь Пшеничная, Екатерина Хлебцева и Алёна Шкермонтова — очень разные мастера. Они по-разному смотрят на мир и понимают его, но каждая честно говорит о своём опыте любви к миру, а это очень ценно.