Выставка называется «За минуту до пробуждения».  Художник говорит, что ставил своей целью собрать ряд образов, в которых запечатлевается состояние перехода из сна в явь, неуловимая пограничность между действительностью сна и ещё неузнаваемой реальностью пробуждения, действительностью обычного дня. Это момент рождения узнаваемых форм, которые пока ещё так сложны и неуловимы, рождения реальности и знакомой картины мира.

Сегодня в галерее Тираж на Поварской, 31/29 открылась выставка картин Владимира Семенского. В течение последнего года это не первая выставка, которую художник проводит в галереях предметов интерьерного дизайна, и это свидетельствует о том, что мир галерейного искусства задыхается в самом себе, в своей замкнутости, некритичности, всеядности, а поэтому художники ищут пути  из системы совриска, и это очень хороший знак.

На ярмарке Арт Москва. Некоторые впечатления: Валерий Сахатов и Александр Максимов на стенде галереи Ковчег; Владимир Семенский в галерее 11.12; Ростислав Барто; Александр Мареев в Крокин Галерее; работа Николая Константинова и Сергея Тимофеева в Е.К. Арт Бюро

Владимир Семенский, Затмение, 2011

Выставка называется «Берег». И на самом деле, все работы, которые мы видим в галерее, написаны на берегу. Это не только берег Чёрного моря или Индийского океана, это ощущение берега как конца земли и предела обыденности, осознание и переживание предела среды обитания человека. Речь идёт о конце мира, каким мы узнали его когда-то; он снова изменился и требует того же от человека; отсюда растерянность, мрачные прогнозы и психотические ожидания, которые художник слышит вокруг себя; отсюда усталость и внимательное исследование сценариев гибели всего мивого, в которых обнаруживает себя время. Удивительное соединение реального с фиктивным. Человечество перекладывает ответственность за судьбу мира с себя на вымышленные внешние обстоятельства. Такое положение вещей представляется невозможным и неприемлемым. В этом выражается инфантильность массовой культуры. Мы не можем продолжать жить в мире так, как мы привыкли, как будто ничего не изменилось. Мир изменяется на наших глазах, и мы должны измениться, изменив своё отношение к жизни, к природе, мы должны создавать мир, как искусство. Не пользоваться, а отдавать и делать заново.

Поэтому речь идёт о конце мира как образе жизни целого человечества и начале новой эпохи и новой стихии; это не о мифологии гибели цивилизации, а об осознании факта, что культура сама и пришла к завершению какого-то пути, которым человек шёл слишком долго. Старая культура признаёт ценности культуры детства, которую противопоставляет старческой и одновременно инфантильной массовой культуре настоящего времени.

Большой цикл работ В.С. объединяет тема ушедшей большой волны, побережья, покрытого остатками и отходами человеческой жизнедеятельности; художник говорит о том, что настоящее живёт переживанием катастроф; эти высказывания о катастрофичности достаточно ироничны и связаны с другим, параллельным циклом, над которым В.С. работал в прошлом году – это цикл «Затмение».

… Поэтому это живопись. Это искусство в состоянии говорить о том, что человек чувствует боль и ответственность, и это понимание принципиально.

В прекрасном выставочном пространстве Метрополь открылась выставка работ Володи Семенского. Выставка собрана как случайное число фрагментов различных мифологических систем. Античные, языческие и евангельские образы и истории встречаются с мифологемами современного мира. Впервые экспонируется триптих «Тайная вечеря», являющийся парафразом знаменитой фрески Леонардо. Как всегда центральные вещи экспозиции посвящены детским образам: особого внимания заслуживает прекрасный небольшой портрет девочки, написанный Володей летом прошлого года.

Владимир Семенский "Мария на руках у матери"

В Крокин галерее открылась выставка картин Владимира Семенского. Работы снова объединяет тема детства: детства человека, то есть, времени, когда человек открыт миру и строит свои отношения с реальностью, когда он, собственно, создаёт свои модели реальности, и детства культуры, то есть, времени, когда мифологические системы определяют форматы таких моделей. Дети и мифы создают свои реальности, и в этом детском произволе огромная культурная ценность таких реальностей, это настоящий многомерный мир и реальная толерантность.

Поэтому на картинах – дети, которых Володя пишет в Крыму, и взрослые, живущие как будто не своей, чужой –  детской летней жизнью; они изменяются  до состояний мифологических героев, богов и чудовищ, совершают странные поступки, кажущиеся ритуальными действиями. Продолженное прошедшее время крымского лета освобождает людей от обязательств перед настоящим, перед правилами, правильностью, синтаксисом настоящего и обнаруживает действительность инокультурного прошлого, связность времён и языков; поэтому в картинах Семенского живопись звучит как живой древний язык. Язык жив до тех пор, пока на нём объясняются в любви. А поэтому живописи ещё предстоит долгая история.

Гостей на вернисаже было не много. Московская художественная среда поражает снобизмом и отсутствием интереса к художникам, стоящим в стороне от системы круговой поруки.

Мне показалось необычным и интересным в контексте ярмарки появление работ Андрея Волкова в галерее Проун – больших, сложно ретушированных отпечатков на крафте. Это те же фотоэтюды, которые художник выполнял в 1970-х годах; время звучит в них громко и входит в современность – то, что не меняется, то, что кажется духом времени, а по прошествии трёх десятилетий обнаруживает себя как свойство местного культурного пейзажа, как фонетика языка русского искусства.

И я, конечно, рад появлению на стенде галереи Крокин живописных работ Владимира Семенского. Одна из этих картин экспонировалась на стенде галереи во время ярмарки Арт-Москва, но в диптихе это звучит много убедительнее: острая пластика поддержана конфликтом, выраженным столкновением цветовых масс. Прошлым летом Володя сделал несколько очень хороших работ.

Даная. 2010

В работах Владимира Семенского, объединённых мифологическими сюжетами, появилось новое качество, которое, наверно, обязательно появляется, когда художник говорит о чём-то, что известно не только ему одному, что открыто всем, и очень давно, но сегодня показывается — видится снова, появляется, становится действительным — оживает, вот так, как художник смог рассказать об этом, и мы начинаем вспоминать, какой была Афродита у Ботичелли, какой была Даная у Рембрандта и Европа у Серова, что с ними случилось теперь, почему одна смешная и немного страшная, как пьяная баба, а другая не плывёт по поверхности волны, а стоит на коленях на берегу, и есть в ней какая-то изломанность, будто говорит она больше не о красоте и влюблённости, а о боли; почему она как будто битая; через сегодняшние картины существуют старые боги, старые смыслы, они изменяются, но живут, и всё это становится разговором, который ведётся давно, не чтобы открыть и доказать что-то, не чтобы объяснить их современным языком, а чтобы продолжилась их невысказанность. Здесь такая связность с теми смыслами, которые и живут только, кажется, благодаря искусству. Мне очень понравился Минотавр, потому что у него цвет смыслообразующий — это и греческая терракота, и кровь, и налитые ею бычьи глаза — он как будто сам своё отражение видит; в этих работах есть нехарактерная для современного искусства  эмоциональная глубина, а иронично-горькая интонация делает эту историю особенно живой.