«Король-рыбак» (The Fisher King, 1991)– это самый романтичный и самый пронзительный фильм Терри Гиллиама. Хотя, очень может быть, многие со мной не согласятся и скажут – самый романтичный и пронзительный фильм Терри Гиллиама – это «Бразилия». У меня нет аргументов, чтобы спорить с этим утверждением. И тем не менее.

Этот фильм – подробная карта и план мероприятий для всех, кто когда-нибудь думал пуститься на поиски Святого Грааля или Шамбалы. Это настоящий магический фильм для взрослых, хотя в нём как будто нет ничего магического. В нём и на самом деле нет ничего, кроме реальности. Ничего волшебного? можно сказать и так, хотя в то же время это настоящая волшебная история для детей, которые читают сказки, потому что чувствуют, что мир полон тайн и чудес, и которым, по счастью, уже дано понять, что чудеса происходят не потому, что ты родился в семье волшебников или потому что существует волшебная палочка и тебе сказали, где она продаётся – в этом как раз подлость известной истории про маленького волшебника из Хогвартса, избегавшего пользоваться контактными линзами. Прикосновение к тайне – или к чуду – не где-то, где нас нет и быть не может, нет, это – здесь и в самих нас. Главное, эти взрослые и дети знают, что не нужно тратить время на поиски тайной книги с магическими заклинаниями. Все волшебные слова произносятся каждым из нас по сто раз на дню. Тайные книги лежат в школьных библиотеках. Все настоящие книги говорят об одном и том же – и говорят они чудесные вещи. Важно услышать, а для этого достаточно поверить. Об этом кино. Хотя, как всегда, и чём-то совсем другом.

В этой картине Терри Гильам возвращается к легенде о короле Артуре, рыцарях Круглого стола и о поиске Святого Грааля – любимая тема творческого коллектива, участником которого он являлся в начале 1970-х. Это известные Monty Python. Этой же теме посвящён известный фильм Monty Python & The Holy Grail (1975), и режиссёром его тоже был Гиллиам. И конечно, это излюбленный сюжет огромной европейской эзотерической традиции.

Этот фильм о тонкой грани, которая разделяет реальность на очень разные состояния – когда она или «кто-то» манипулирует человеком и когда человек делает то, что другим – и ему самому в других обстоятельствах – кажется невозможным. Это фильм о совершенных инструментах управления реальностью, и это, кончно же – вера и любовь. Да, и надежда. И способность осознать и принять свою ответственность за происходящее. И небезразличие, то есть, дружба, наверное. Как в шварцевской «Золушке». Фильм о том, как делать чудеса. Практическое пособие. Всё просто.

Это фильм-притча; он рассказывает о том, о чём говорят многочисленные системы и школы, которые учёные называют психотехниками, а их адепты – тайными знаниями или герметическими учениями.

Например, все, занимающиеся йогой – а среди нас очень много людей, занимающихся йогой – знают историю, которую я в двух словах расскажу тем, кто и не думал ею заниматься: в одной из многочисленных школ, где ученики старательно штудировали полные мудрости и тайных знаний книги и очищали свой ум долгими медитациями, где они дисциплинировали своё тело упражнениями, и проводили целые дни в буквальном исполнении переданных им знаний и правил, существовало предание о некоем старце, о том, кому открыты большие тайны, кого в монастыре называли святым и кто жил совсем рядом в уединении на одном из островов не так далеко от монастыря. Один из учеников мечтал утвердиться в своей вере в правильность избранного пути, поэтому он хотел во что бы то ни стало своими глазами увидеть чудесного наставника. Однажды он взял лодку и поплыл к острову. Он без труда нашёл прославленного старца, но каким ужасным было его разочарование, когда во время совместной практики он увидел, что тот делает не правильно даже очень простые вещи, которые хорошо известны самым молодым ученикам, не точно соблюдает установленные правила … Он чувствовал чудовищную неловкость. Он попробовал исправить, насколько считал необходимым, очевидные ошибки в практике старика, скоро попрощался, сел в лодку и поплыл обратно, с грустью думая о происшедшем. Из размышлений его вернули в окружающую действительность громкие шлепки. Он поднял голову и увидел, как по воде, перепрыгивая через волны, шлёпая ногами, бежит за лодкой тот самый старик, машет ему, и кричит: «Подожди, подожди, покажи ещё раз, как ты сказал, как это надо делать, покажи, как этому надо учиться?»

История смешная и печальная. Точно такая, как «Король-рыбак». Можно очень много и долго говорить об этом фильме – о прекрасных актёрских работах и о том, сколько подражаний он вызвал – в том числе и в России. Много разных вещей. Мне бы очень хотелось, чтобы сегодня мы снова говорили о таком кино.

Василий Коротеев Из серии "Воробьевы горы", начало 1960-х

С Новым годом, теперь уже окончательно и на целый год – с Новым годом. Пусть год будет долгим и хорошим. Спасибо всем, кто иногда приходил читать эти записки и статьи и особенно всем, кто принимал участие в наших беседах о художниках.

13 января день рождения художника Василия Андреевича Коротеева (1906 – 1969). Ему будет посвящена первая лекция на Винзаводе в этом году. О нём же мы станем беседовать в Студии 7, нашем обычном месте. Думаю, встреча состоится в конце января. А пока в студии в Хохловском переулке фильмы Monty Python. Мне кажется очень симптоматичной неоднозначная реакция аудитории на эти работы. Любопытно, что какие-то формы и смыслы высказываний, которые были острыми в английском обществе 1970-х, и нам казались остроумными двадцать пять лет назад, сегодня становятся эпатирующими и дискуссионными в новом российском обществе. Как меняется культурное пространство. Сколько различных и несовпадающих потоков идей, смыслов и намерений. Очень хорошее время для работы, снова хорошее время для всех, кто занимается творчеством. У нас много дел в этом году.

Пейзаж Василия Андреевича Коротеева, который воспроизведён на нашей новогодней открытке, был написан им на Воробьёвых горах и входит в замечательный цикл Воробьёвки 1950-х – 1960-х годов. Наверное, это вершина творчества Коротеева.

Кстати, об открытках. Это важная часть нашей издательской программы Новая История Искусства. Те открытки, что появляются в Студии 7, увидели свет благодаря заботе/работе Милы Морозовой. Большое спасибо ей за помощь.

Ещё раз – с Новым годом!

Детские книжки появляются из особой зоны языка, из особого языкового пространства: существует язык-посредник между двумя состояниями, между двумя мирами человека –  миром детства и миром взрослых людей; речь идёт о сосуществовании двух разных культур в одном месте и времени. На самом деле, всегда – на одной территории или в одном пространстве одновременно сосуществует много культур и их число постоянно увеличивается, но сейчас речь не об этом. Язык так называемой детской литературы – это динамит в системе описания реальности. То же можно было бы сказать и про кино, просто – или мне кажется? – объём этого культурного пространства чрезвычайно мал.

Фильм «Разбудите Леночку» снят в 1934 году по сценарию, написанному двумя талантливыми литераторами – ставшим в будущем известным драматургом, автором «Обыкновенного чуда», «Дракона», «Снежной королевы» и «Золушки» Евгением Шварцем и удивительным поэтом Николаем Олейниковым. В 1920-х годах оба автора создавали детские журналы «Еж» («Еженедельный журнал», с 1928 года) и «Чиж» («Чрезвычайно интересный журнал», с 1930 года), а также входили в круг писателей Обэриу – Объединения реального искусства, одного из самых значительных литературных объединений в России ХХ века, в центре которого стояли три поэта, каждый из которых – больше, чем глава в истории русской литературы – это Александр Введенский, Даниил Хармс и Николай Заболотский.

В жизни они были друзьями, что давало им право постоянно шутить друг над другом. Евгений Шварц – этот той самый Шварц, о котором Олейников пишет в стихотворении «Генриетте Давыдовне» в 1928 году:

Я влюблён в Генриетту Давыдовну,

А она в меня, кажется, нет –

Ею Шварцу квитанция выдана,

мне квитанции, кажется, нет.

Ненавижу я Шварца проклятого,

по которому сохнет она!

За него, за умом небогатого,

Замуж хочет, как рыбка, она.

Дорогая, красивая Груня,

Разлюбите его, кабана!

Дело в том, что у Шварца в зобу не…

Не спирает дыхания, как у меня.

Он подлец, совратитель, мерзавец –

Ему только бы женщин любить…

А Олейников, скромный красавец,

Продолжает в немилости быть.

Я красив, я брезглив, я нахален,

Много есть во мне разный идей.

Не имею я в мыслях подпалин,

Как имеет их этот индей!

Полюбите меня, полюбите!

Разлюбите его, разлюбите!

Сквозь призму такой литературы детский фильм тоже становится историей, полной неочевидностей, несуразностей и несоответствий. Чрезмерный дидактический пафос истории не уничижает, а напротив, усиливает и соблазняет ценностью прочитанной ночью книги, ценностью сновидения как некоей альтернативной истории, альтернативной реальности, которая сближает мир детства с очень взрослым, очень старым миром ночи, с культурой ночи, с ночной жизнью, оппонирующей системе ценностей дня. Молодая женщина, попадающая в фильме в мир детей, которые учат её правильному поведению – это условность, это странно и не совсем естественно, и так, с этого первого кадра начинается сопоставление и различение условного и безусловного, и этот условный мир, мир школьной дисциплины и распорядка дня вырастает в систему абсурдной реальности. За нравоучениями всегда кривляется праздник непослушания.

[Киносреда 12 октября 2011 Москва, Хохловский переулок дом 7, Китай-город 20.30.]

В прошедшую среду в саду имени Баумана на Старой Басманной в рамках проекта Киносреда показывался фильм Эльдара Шенгелая по сценарию Реваза Габриадзе «Необыкновенная выставка». Замечательный чёрно-белый фильм 1968 года. Печальная притча, и мы как будто можем узнать в главном герое историческое лицо и по имени назвать его, но разве в этом дело и разве это об одном человеке, или даже о каком-то одном поколении? Конечно, это о личном, даже об экзистенциальном выборе человека, который он – желая или не желая того – предлагает в качестве культурной модели своей эпохе, миру и времени; это во многом о нашей культуре ХХ века и о нашей современной культуре, это не только о судьбе художника, это о судьбе искусства.

И совершенно прав Саша Аневский, когда сказал в аннотации киносеанса, что можно построить модель Лондона на одной отдельно взятой шоколадной фабрике, но в этом слишком много условного, слишком много симуляции; интереснее живая культура, которая говорит на многих языках. Глупо подражать отработанным культурным схемам, существующим вне или не знающим тех языков, из которых собирается культурное пространство Москвы, нелепо импортировать и имитировать формы культурного поведения и отношений, игнорируя реальную и действующую культурную механику, только потому, что в русскоязычном пространстве мало внимания уделяется собственному опыту описания, понимания и интерпретации новой культуры; нелепо воспроизводить модели европейской культуры, говоря о региональном или национальном опыте как о недостатке, тем более, что очень часто эти европейские модели – политические фикции. Культурная среда современного города состоит из множества диалогов, но живых, а не выставочных или демагогических. Живую городскую среду ищет и создаёт проект Киносреда; каждый день, в каждом действии культура должна рождаться, она всегда происходит из себя самой, из той себя, которая уходит в прошлое, поэтому нет мелочей и нет условностей.

Отсутствие интереса к другой культуре – это всегда проявление личной ограниченности или плохого образования. Отсутствие уважения к другой культуре – свидетельство того, что человек приучен к тому, что его культура не пользуется уважением. Это важнейший фактор в русской культуре – человек, не знающий уважения к себе, не уважает других и не уважает себя, отсюда – безразличное отношение к собственной культуре, системный сбой, который свидетельствует о том, что человек воспитан так, чтобы мстить среде, в которой он вырос и которой пользуется. Это необходимо понимать и от этого необходимо как-то очиститься. Иногда кажется, что такое положение вещей находится за пределами языка. Вспоминается, как ХХ век, уходя, огрызнулся лексической грязью и плаксивыми интонациями блатного жаргона и он получил культурный статус, впрочем, сейчас речь не об этом.

То, что происходит в саду имени Баумана – важная культурная инициатива. Фильм, снятый грузинским режиссёром в конце 1960-х, смотрели московские студенты вместе с работающими в этом районе гражданами других стран, а с ними прогуливающиеся в саду жители Басманной и обитающие здесь летом лица без адреса, в этом было что-то настоящее, непосредственное, живое, открытое, здесь чувствовалось состояние новой культуры, в которой открывает себя новое поколение москвичей.

17 июня прошла лекция в зале в Хохловском переулке, 7, фактически она закрыла учебный год. Две лекции,или, точнее, две беседы, которые состоялись здесь в апреле и июне были для меня самыми важными в прошедшем сезоне. Мы говорили о том, какие смыслы открывает в себе новое время, когда обращается к искусству ХХ века, о том, что история искусства – это результат работы корректора, может быть, редактора, но главное, о том, что современность многообразна, и что современная культура состоит из множества культур, и у каждой из этих культур своя история. Мы говорили о той истории искусства, которая избегает политической цензуры, более того, она вообще избегает диалога с политикой или существования в пространстве, которое ограничивается нормативностью властно-бюрократического комплекса. Мы говорили об искусстве как о языке человека, размышляющего и себе и своей свободе. В разные времена – восемьдесят, девяносто лет назад и сейчас. Это искусство сегодня более всего обращается к новому поколению.  Удивительно, но в его языке и его историях слышится много того, о чём – в силу разных причин – умалчивают современные художественные практики. Культура и есть диалог разных языков, языков разных времён или мест. Важно, что мы говорим, о чём мы говорим сегодня – таким и становится настоящее.

Я очень ценю внимание и интерес аудитории Киносреды. Пытаться спорить за внимание аудитории с кино – дело почти безнадёжное, но мы пробуем. И за это спасибо как раз всем, кто принимал участие в наших встречах. И ещё раз – спасибо Саше Аневскому, он всё это организовал.