Татьяна Александровна Лебедева (1906 — 1980) На Москве-реке. 1930-е

Эта работа Татьяны Лебедевой происходят из архива Леонида Зусмана, они были дружны со студенческой скамьи, когда учились во Вхутеине  в мастерской Д.П.Штеренберга. Основная часть наследия Лебедевой находится в Третьяковской галерее и никогда не бывает представлена в экспозиции собрания нашего центрального музея русского искусства.

Зусман был инициатором передачи архива Лебедевой в ГТГ.

В начале 1980-х привлечь внимание сотрудников музея к наследию художницы было непросто, поэтому Зусман обратился за помощью к Фиалке Штеренберг, ещё одной подруге своей юности и дочери Д.П.Штеренберга. Благодаря её протекции удалось привлечь внимание сотрудников ГТГ к портрету самой Татьяны Лебедевой работы её известного однофамильца Владимира Лебедева. Эта картина заинтересовала хранителей национального достояние и они согласились приобрести её за вполне приличную сумму в 2000 рублей, а заодно принять в дар всё наследие Татьяны Лебедевой.

Жерер Лен. Грусное, но фантастическое возвращение. 

Фрагмент работы В.А.Смирнова (1904 — 1977) конца 1920-х годов. Здесь очень заметно, как молодого художника зачаровывает процесс появления изображения; он даёт импульс к самостоятельному развитию формы, где-то отпускает его и сам следует за этим движением, соединяет это спонтанное со своим замыслом и своим усилием. Похоже на сюрреалистический автоматизм, но это нечто совсем иное, это не освобождение подсознания, а диалог с материалом и стремление к выявлению его потенциала, его свободы, высокая степень доверия языку изобразительного искусства, обращение к его метафизике, погружение в его тайны.

Именно из этой своей глубины искусство как будто только и может говорить о таинственной реальности жизни природы и человека, вот что звучит в работах В.А.Смирнова.

Июль 2019, пять лет тому назад. Концерт Тигровых лилий в Москве, на сцене Театра Моссовета. Гамлет? Кажется, Гамлет, и кажется сейчас, это события из какой-то другой жизни, совсем другой истории, а ведь современность тогда уже родилась и раскручивала свою спираль, только тогда казалось, ну разве что-то может так решительно и навсегда измениться? Разве что-то может сдвинуть это прочное, вечное настоящее? А его уже не было. Как там было в одной из из их старых песен: crack of doom is coming soon. Что-то перевернулось, что-то треснуло, а что-то вообще перестало быть. Мир стал делиться по каким-то новым линиям разрыва, образуются новые союзы и новые сообщества. Новые языки. Новые связи.

Виктор Анемподистович Смирнов (1904 — 1977) Ночное купание. 1929-1930

Один из шедевров совершенно не известного широкой аудитории и всё ещё остающегося во многом загадочным художника, ведь мы относительно хорошо знаем только ряд его акварелей, относящихся к периоду учёбы во Вхутеине, и в то же время вовсе не представляем себе его живописи. Да и сохранилась ли она? Интересно было бы знать.

Русское искусство первой трети ХХ века — явление исключительное. Она более значительна, чем то, что Гринберг называет «авангардом», то есть коммерческого модернизма, который наполняет рынки Америки и Европы.

Работа предельно искренняя, отражающая мироощущение художника: Смирнов родился в крестьянской семье в деревне Григорево Плёсской волости Ивано-Вознесенской губернии, ему близко и понятно соединение человека с природой и космосом, и он говорит об этом языком современного искусства, говорит интересно и убедительно, обладая способностью вернуть зрителя к жизни, которая наполнена тайной.

14 июля. Москва-река и совершенно левитановские облака, которые отражаются в ней.

Сергей Михайлович Романович (1894 — 1968) Се, человек. (Ночное поругание). 1960-е

Недавно у меня состоялся разговор с искусствоведом, который сказал: то, что вы говорите о художниках, судьбы художников, о которых вы рассказываете, интереснее их произведений. Я не вижу в них того содержания, о котором вы говорите. Они так же деструктивны, как искусство постмодерна.

Мне кажется, эту точку зрения невозможно игнорировать: ведь я рассказываю о судьбах, мыслях и психологии художников только потому, что считаю, что так можно разобраться в том, что они делают, это может помочь понять искусство, которое часто понять не так легко, о чём, собственно, и свидетельствуют слова моего собеседника.

Мне кажется, то, что они интересные люди — только подсказка к тому, что они очень интересные художники, что они создали по-настоящему интересное и подлинное искусство ХХ века, которое стремится к такой простоте и такой человечности, что кажется несовершенным, незавершённым… А оно и есть незавершенное, это искусство начала пути.

Неизвестный художник. Без названия. Без даты. Офорт.

Как интересно встречаться с такими работами! Они похожи на многое, виденное вами у многих знакомых вам художников, но нет никакой уверенности в том, что автор этого листа кто-то из них! Автор неизвестен. Есть такое впечатление, что это может быть художник круга Цеха живописцев, кто-то, близкий Шевченко, Голованову, Витингу, но вполне может быть, что это кто-то совсем другой… И вот вы пытаетесь выяснить, каково происхождение листа, может быть, вы найдёте подсказку, показываете его своим знакомым, может быть, кто-то видел такой же оттиск, и он был подписан… и очень может быть, что рядом с вами человек, который отлично знает автора интересующей вас работы.

В безымянных работах сверхценно то, что вы воспринимаете их непосредственно, избегая магии имени и мифологии рынка, вы просто считываете изображение, определяя время, контекст, стиль, школу, вы встречаетесь с искусством как таковым…

26 июня 2024. Лекторий Центра Вознесенского, Ордынка, 46. На экране рисунок Арсения Леонидовича Шульца «Пушкин» 1929 года.

«Какие-то странные мысли хлынули в голову заболевшему поэту. «Вот пример настоящей удачливости… — тут Рюхин встал во весь рост на платформе грузовика и руку поднял, нападая зачем-то на никого не трогающего чугунного человека, — какой бы шаг он ни сделал в жизни, что бы ни случалось с ним, всё шло ему на пользу,  всё обращалось к его славе! Но что он сделал? Я не постигаю… Что-нибудь особенное есть в этих словах: «Буря мглою…»? Не понимаю!.. Повезло, повезло! — вдруг ядовито заключил Рюхин и почувствовал, что грузовик под ним шевельнулся, — стрелял, стрелял в него этот белогвардеец и раздробил бедро и обеспечил бессмертие…»

Колонна тронулась. Совершенно больной и даже постаревший поэт не более чем через две минуты входил на веранду Грибоедова.» …

Фото Ольги Рахалиной. Спасибо!

Вечером на Площади Революции почему-то почти совсем не было света. Люстры тлели, как угли, и как будто потрескивали, подрагивая и мигая. Станция погрузилась в странный, узнаваемый и немного нарочитый сумрак, созданный для фильма, где стоит только три раза произнести имя того, кого нет, и вот он, пожалуйста, тут как тут и лишает жизни тех, кто никогда не верил городским легендам, одного за другим. Было совсем не поздно, часов десять, но людей почти не было, только две девушки фотографировали друг друга в темноте на фоне сияющих поездов. И странное дело, пассажиры этих поездов смотрели на нас из вагонов, но никто не выходил на платформу. Кажется, они знали что-то, чего не знали мы, опасались чего-то и ждали только, когда закроют двери, и они смотаются отсюда подальше. Они смотрели на нас с интересом, но без сожаления. Такое бывает во сне, и всё это казалось страшным сном, когда всё неправильно и вопреки обычному порядку вещей и здравому смыслу.

Сегодня в 19.30 в Центре Вознесенского на Большой Ордынке, 46 пройдёт четвёртая лекция в цикле, который был начат в мае. Лекция будет посвящена художнику Арсению Леонидовичу Шульцу, его графике рубежа 1920-х — 1930-х годов и странным параллелям, которые возникают между сюжетами его рисунков и некоторыми сценами из романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита». Насколько случайны эти параллели и к каким размышлениям они подталкивают своего зрителя или читателя романа?

Последняя лекция была о том, как художники уходят в небытие и возвращаются из небытия в жизнь, становятся историей, вобщем-то, о бессмертии и о странных совпадениях, которые больше похоже на чудеса, о магической ткани реальности, какой она показывается здесь.

Следующая встреча в лектории Центра Вознесенского состоится, если всё будет хорошо, в сентябре. Приходите!

На экране рисунок Арсения Леонидовича Шульца «В свете лампы» («С гитарой») 1930 года.

Фото Ольги Рахалиной.

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Камни у моря. 1936 ( Из собрания ЮниКредит Банка)

Фото не передаёт фантастической прозрачности и чистоты этой картины, её неяркой красоты, лёгкости и какой-то строгой и ясной проницаемости, из которой собирается реальность, где всё наполнено небом и дышит небом, как воздухом. Фотография делает этот пейзаж приземлённым и мутным, в то время как он пронизан светлой облачностью и синевой, белое с синим соединяются, отражаются на тихой поверхности моря и пронизывают краски земли, камней и человеческих тел, делают их легче и тоже наполненными небом.

Николай Андреевич Лаков (1894 — 1970) Ночной трамвай. 1920-е

Этот маленький лист — подготовительный рисунок или, скорее, набросок к самой известной картине художника. Она хранится в Музее Нового Иерусалима. Работы Лакова 1920-х годов отличает особая поэтика сумерек, ночи, темноты, даже его графика этого времени часто и как правило чёрно-белая. Это поэтика  времени пограничных состояний, времени перехода границ, когда повседневность начинает звучать как тонкая оболочка или маска глубоких и мощных событий, которые для обывателя остаются невидимыми, но составляют суть времени. Повседневность истончается, становится хрупкой, как скорлупа или весенний лёд и проваливается в бездну, которая и есть запредельность. Так просто начинается то, что мы зовём «метафизикой истории». Уличный фонарь светит, как пугающе приблизившаяся к земле ночная звезда, и шарахается лошадь и трамвай летит, как в стихах Гумилёва. Это и есть наше искусство 1920-х.

Александр Аркадьевич Лабас (1900 — 1983) Без названия. (Из серии «Цветовые композиции). 1968

Я рассматриваю этот лист 68-летнего художника и думаю, что вижу в нём то, к чему шёл и должен был прийти мастер, создавший в 1927-1932 годах целый ряд абсолютных шедевров. Я вижу в нём не только талант увидеть и поручить языку живописи современность, открывшую для себя небесное измерение, но и новый масштаб, новое измерение, открытое только после того, как человек сделал космос объектом повседневного внимания и местом своего присутствия. Это фрески, как и в опытах его товарищей по ОСТу, но фрески другие, фрески нового времени. Формы этих облаков напоминают чекрыгинские воскресшие души. Я думаю, какой странной и по-другому современной была бы монументальная живопись с изображением этих небесных тел. Возможно, это образы той современности, которой так и не узнало большое человечество, которая у него осталась в будущем. Навсегда ли?

Сегодня в Центре Вознесенского прошла вторая из запланированного цикла лекций, посвящённого художникам 1920-х годов. Разговор шёл об объединении Маковец и чуть более подробно касался творчества Сергея Михайловича Романовича. Я очень благодарен всем, кто сегодня присутствовал на встрече. Очень надеюсь увидеться снова через две недели.

Так это выглядело из зала.

Фото Ольги Рахалиной

Дорогие друзья!

Информация для всех, кто планировал участвовать в беседе об искусстве 1920-х годов в Центре Вознесенского:

ЛЕКЦИЯ, которая была запланирована на среду, 29 мая, ПЕРЕНОСИТСЯ НА ВТОРНИК, 28 числа. Время прежнее, 19.30. Пожалуйста, приходите.

Тема лекции:

Живопись и метафизика: русский космизм в искусстве 1920-х годов и его трансформация в 1960-х.

В основном разговор пойдёт об объединениях художников «Маковец» и «Путь живописи».

Ещё несколько картинок с выставки советской скульптуры в московском Малом Манеже 2023 года.

Беатриса Сандомирская. Степан Разин. 1928. ГТГ

Сергей Кольцов. Мысль. 1930. ГТГ

Виктор Синайский. Лассаль. 1922. Государственный музей городской скульптуры, С-Пб

Мария Денисова-Щаденко. Посмертный портрет В.И.Ленина. 1924. ГТГ

Борис Королёв. Модель памятника М.А.Бакунину. 1918. Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан

Иннокентий Суворов. Мужская голова. 1927. ГРМ

Беатриса Сандомирская. Материнство. Чёрнозём. 1929. ГРМ

Овсей (Евсей) Коган. Голова (Кубизм). Около 1920. Государственный Ростово-Ярославский архитектурно-художественный музей-заповедник

Алексей Зеленский. Октябрь. 1929. ГТГ

Год прошёл, как в Москве, в Малом Манеже завершилась выставка советской скульптуры послереволюционного периода, точнее, в основном, первого послереволюционного десятилетия. Выставка интереснейшая. Среди экспонентов и экспонатов:

Леонид Шервуд. Бюст Радищева. 1918. Музей архитектуры им. А.В.Щусева, Москва

Николай Андреев. Свобода. (Фрагмент скульптурной части памятника-обелиска Советской Конституции в Москве). 1919. ГТГ

Марина Рындзюнская. Девушка-рязанка. 1929. ГРМ

Иван Шадр. Рабочий. 1922. Государственный музей городской скульптуры, С-Пб

Борис Королёв. Портрет М.А.Бакунина. 1927. ГИМ

Натан Альтман. Портрет А.В.Луначарского. 1920. ГРМ

Исидор Фрих-Хар. Чапаевский гармонист. 1929. ГТГ

Вера Мухина. Крестьянка. 1920-е. Музей-заповедник «Абрамцево»

Сергей Кольцов. Парижский угольщик. 1929. ГРМ

Сергей Михайлович Романович (1894 — 1968) Подсолнухи в зелёной вазе на синем фоне. 1940-е

Вчера, 15 мая, ушла из жизни Наталья Сергеевна Романович, дочь Сергея Михайловича. Прощание будет проходить завтра в церкви 71 больницы, которая находится на Можайском шоссе, в 12.30.

Сергей Михайлович Романович (1894 — 1968) Се, человек. 1960-е (Из собрания историко-художественного музея «Новый Иерусалим»)

Один из вариантов композиции «Се, человек», к которой С.М.Романович многократно возвращался в 1960-х. Работы евангельского цикла, написанные художником в конце 1950-х  и 1960-х годах, собираются в замечательный ряд, составляют единую впечатляющую серию, становятся смелым и предельно откровенным высказыванием о человечности, о земной жизни, о боли, о служении, о красоте.

Эти картины относятся к тем произведениям, которые написаны в диалоге с вечностью, именно с вечностью, как бы громко это не звучало, без оглядки на чужое, обусловленное ближайшими бытовыми обстоятельствами, суждение, понимание, мнение, оценку. Он разговаривает с той человечностью, которая равноценна событию, о котором он говорит.

Александр Александрович Дейнека (1899 — 1969) Футбол. 1924

11 мая 1924 года, ровно 100 лет тому назад, в Москве, в выставочном зале Вхутемаса на Тверской, 54, открылась 1-я Дискуссионная выставка объединений активного революционного искусства. Немногим более 200 произведений. И тем её менее именно эта выставка стала исключительно значимым событием в истории советского искусства. Она получила известность прежде всего потому, что явилась импульсом к созданию ОСТа, фундаментом, на котором было построено Общество станковистов — возможно, самое значительное объединение художников середины — второй половины 1920-х годов.

Картина «Футбол» Александра Дейнеки экспонировалась на 1-й Дискуссионной, о чём художник рассказывает в своих воспоминаниях.

Работы А.Г.Кольцовой-Бычковой парижского периода документально реалистичны, но в то же время иногда в них звучит фантастическая интонация, странная, экспрессивная и даже несколько макабрическая.

Трудно представить себе, что в 1928 или 1929 художница была свидетельницей вечеринки, где всю одежду дам составляли одни лишь украшения, хотя… слухи о таких мероприятиях, потрясавших «ревущие двадцатые» ходили даже в Москве.

Поездку во Францию и проживание в стране художница должна была оплачивать сама, поэтому она работала как художник книги, выполняла заказы советского торгпредства, эскизы элементов оформления печатной продукции, декоративных тканей и одежды для французских и немецких компаний. Среди прочего она разработала коллекцию спортивной одежды для известной марки Hermès. В 1929 году выставка работ А.Г.Кольцовой-Бычковой прошла в парижской галерее l’Hirondelle.

Александра Григорьевна Кольцова-Бычкова (1892 — 1985) Манекенщица с веером. (Эскиз платья). Париж. 1929

Александра Григорьевна Кольцова-Бычкова (1892 — 1985) Бал. (Обнажённая и фрачник). Париж. 1929

Магдалина Брониславовна Вериго (1891 — 1994) Мальчики на траве. 1921

Эта Троица — одна из немногих картин, сохранившихся сегодня в творческом наследии М.Б.Вериго. Вероятнее всего, основная часть этого наследия была уничтожена лет двадцать тому назад. Совсем недавно даже с точки зрения жизни одного поколения! А оно заключало в себе не только впечатляющий корпус живописных работ, начиная с нескольких вариантов картины «Мясная лавка», первый вариант которой родился в 1914 году и ознаменовал начало мировой войны. В наследии М.Б. был также целый цикл удивительных пейзажей, который художница называла «Лесные гимны», где среди деревьев извивались странные, едва различимые тени лесных духов.

Были там ещё виды из окна дома в Мансуровском переулке и странные драматичные пейзажи Ленинских гор 1940-х годов с котлованом строящегося здания университета. Цикл Vita Nuova.

Возможно, гибель наследия М.Б. была вызвана трагической случайностью, но очень может быть, что эта история связана с откровенным криминалом.